Мальчики для девочек, девочки для мальчиков - Уильям Сароян

Сидят, едят. Молчание, потом ее вопрос – в тысячный раз, наверное, один и тот же:

– Что ты сегодня писал?

– Когда?

– Нынче утром, когда наверху был.

– Ну, дословно-то я не помню, но какие-то, видимо, мм, слова.

– Но ведь потом эти слова чем-то станут?

– Да нет, думаю, так словами и останутся.

– Но это же всегда так, в любой литературе, разве нет?

– Да нет, в литературе-то как раз не так.

– Тогда зачем тебе были те слова?

– Да ни за чем. Если бы суть литературы составляли слова, писать было бы просто. Литература – это то, что получается, несмотря на слова. Без слов ничего получиться не может, но если что-то иногда выходит, то несмотря на слова. То, что в литературе тебя захватывает, – это не история, изложенная словами, а то, что ты читаешь между строк. Как-то вот примерно так.

– Но ты ведь, когда эти слова записывал, наверное, о чем-то думал?

– А как же! Думал о деньгах. Это единственное, о чем я в последнее время думаю. По большей части люди о них не помнят. А я вот не могу забыть. И думаю о них, и думаю – постоянно.

– Нам нужно их жутко много, правда же?

– Тридцать тысяч. Ну, то есть на первый случай.

– Это чтобы долги отдать и всё-всё?

– Да. Я на бумажке все посчитал, получилось тридцать тысяч – отдать долги и чтобы чуточку осталось.

– «Чуточку» – это сколько?

– Тысяч семь.

– И что мы с этими семью тысячами сможем сделать?

– Схватить их, и дай бог ноги. Потом сесть на них и сидеть. Любоваться. Нюхать. Накупить на них серебряных долларов и складывать столбиками в гостиной. А еще у меня есть идея вымостить ими коридор. На это уйдет не больше двух тысяч, зато гости будут в отпаде.

– Вообще-то, и я тоже. А какие еще у тебя идеи?

– А еще я думал, если разменять тысячу долларов монетками по десять центов – всего-то тысчонку! – это ж какой классный мешок денег получится!

– А еще?

– А еще, если бы у меня оставался хоть пятачок с каждого доллара, который я профукал на протяжении жизни, я все равно был бы богат, потому что двадцать пятачков – это доллар, а было их тысяч двести.

– Как же это тебе удалось – профукать двести тысяч?

– А вот это как раз легко.

– Большую часть этих денег ты потратил до нашей встречи.

– Ну, кое-что и после.

– Вряд ли много.

– Где-то, наверное, тысяч по тридцать в год.

– Шесть лет. Это сколько же получается?

– Сто восемьдесят тысяч.

– Хо! И всего-то?

– А может, и не тридцать, а сорок тысяч в год. Тогда это получится около двухсот сорока тысяч.

– Мрак. Но в тот год, когда мы не были женаты, ты тоже что-то тратил.

– Ну, то, что я тратил тогда, я все равно бы потратил.

– Какой ужас! Но и те двести сорок тысяч ты бы тоже все равно потратил, разве нет?

– Не знаю, не знаю. Но тут скорее дело не в том, сколько я тратил, а в том, зарабатывал я или нет, чтобы потом тратить, а я как раз нет, не зарабатывал. С тех самых пор, как пришел из армии, вообще ничего еще не написал такого, за что заплатили бы.

– Или с тех пор, как туда ушел. Это сколько же лет уже?

– Три там, три потом. Шесть.

– Вот и женаты мы как раз столько же. Но такого, что приносило бы деньги, ты не писал с тех пор, как мы познакомились.

– Ну, что-нибудь да, с тех пор. Все деньги поступали от того, что я написал до нашего знакомства.

– Вот тебе раз. Я, получается, тебя не вдохновляю?

– О, вдохновляешь, вдохновляешь, даже слишком.

– Я думала, жене и положено вдохновлять мужа.

– Ага, наталкивать на мысли о деньгах.