Венская рапсодия - Юлия Дростен

Глава шестая

Будапешт, 1910 год

— Доброе утро, милостивая сударыня! Вы хорошо спали?

Когда Фанни ровно в восемь часов зашла с подносом в комнату Изабеллы Кальман, на ночном столике уже горела лампа. Барышня сидела, опершись на подушки, и читала книгу. Она не была соней, но любила до завтрака выпить кофе в постели.

— Спасибо, очень хорошо. Ты тоже, Фанни? Или снова полночи просидела за машинкой? — Изабелла захлопнула книгу, положила ее на столик и приветливо улыбнулась камеристке.

О любви Фанни к красивой одежде и таланте к шитью знал весь дом. Изабелла уже подарила ей несколько забракованных дневных платьев, которые та перешила под себя. Но она переделывала наряды и для Розы, Реки и Эстер. За неделю до того к ней даже приходила госпожа Фишер с просьбой перешить воротник на блузке.

Несмотря на скомканное знакомство, камеристка и домоправительница относились друг к другу хорошо. Фанни удерживалась от дерзких комментариев, когда ее начинала раздражать строгость госпожи Фишер, а та была рада, что длительные поиски камеристки закончились, хотя она никогда бы не подумала, что маленькая Шиндлер удержится на этом месте.

За три с половиной месяца Фанни прижилась в доме Кальманов. У нее сложились хорошие отношения со всей прислугой, а Изабелла постоянно хвалила новую камеристку. Хозяин дома Шандор Кальман и его супруга Иоганна показались Фанни приветливыми спокойными людьми. Они не имели ничего против того, чтобы праздновать Рождество вместе с теми, кто у них работает, установив для них большую елку в холле. В рождественское утро, на свой день рождения, Фанни получила от господ подарки: теплые домашние туфли, перчатки и шарф, а от Изабеллы — красивую заколку для волос. Прислуга испекла для девушки пирог и спела в ее честь. У Фанни появилось ощущение, что в этом доме она может стать своей.

Не познакомилась она только с братом Изабеллы Максимом. На Рождество он нес службу в полку, а Новый год праздновал с друзьями в Вене. Фанни видела его на семейных фотографиях: на них он красовался верхом на лошади, облаченный в гусарский мундир. Отороченный мехом ментик, переброшенный через плечо, и султан на кивере придавали Максиму лихой вид, и молодой человек выглядел не хуже своей сестры, которая была младше него на пять лет.

Фанни подошла к ночному столику и осторожно поставила на него поднос.

— Вечером я помогала Розе с ее костюмом. Завтра они с Карлом собираются на бал-маскарад в «Редуте».

«Редут», огромный концертный зал на берегу Дуная, располагался на пештской стороне города.

Фанни протянула руку, чтобы взять маленький серебряный кофейник и наполнить чашку, но Изабелла ее остановила:

— Оставь, Фанни. Я очень ценю твою заботу, но нужно знать меру.

— Как пожелаете, сударыня. — Девушка сделала книксен и подошла к окну, чтобы поднять занавески. Ей нравилось, что барышня не заставляла себя обслуживать, как некоторые из прежних хозяек. В хорошем настроении Фанни помахала рукой старику, который, как и каждое утро, обходил улицы квартала в предрассветных сумерках и гасил фонари. Из носа и рта фонарщика вылетали клубы пара: с Рождества лежал снег и стоял лютый мороз.

— Вы уже знаете, что хотите надеть, милостивая сударыня? — спросила Фанни.

Ей было известно, что одежда дамы должна меняться несколько раз в течение дня в соответствии с четкими правилами. Днем носились закрытые платья; утром предпочтение отдавалось нарядам из шерсти или хлопка, просто скроенным и неярким. После обеда, когда наступало время визитов, приходил черед платьев из бархата или атласа, украшенных тесьмой и лентами. Пышные одеяния из шелка или парчи с глубоким вырезом и длинным шлейфом предназначались для балов, званых вечеров и посещения театра.

Изабелла сделала глоток кофе и откинулась на подушки.

— Предложи мне что-нибудь.

У Фанни всегда находились прекрасные идеи, которые делали Изабеллу звездой на многочисленных балах, приемах, чаях с танцами и вечеринках на коньках, которые развлекали будапештское общество в зимние месяцы.

— Новое шерстяное платье в зеленую клетку? — спросила Фанни.

Изабелла отсутствующе кивнула. Мысли у нее были заняты другим.

— Ты тоже пойдешь с кавалером в «Редут»? — небрежно поинтересовалась она.

— Нет. — Фанни открыла дверь в гардеробную. — Я не позаботилась о костюме. Да и кавалера у меня нет.

— Ты лукавишь! Такая хорошенькая девушка без труда найдет партнера для танцев. Разве я не права?

То же самое сказала и Роза. В самом деле, Иштван, шофер, пригласил Фанни в «Редут», но у нее не было настроения.

В субботу, когда у нее выпадал свободный вечер, Фанни пару раз ходила вместе с Иштваном, Розой и Карлом в «Орфеум», танцевальный зал рядом с Народным театром. Там собирался творческий люд, играли цыганские оркестры, народ пил, смеялся и танцевал до самого утра: Все это доставляло Фанни огромное удовольствие. Гораздо меньше ей нравилось то, что к концу вечера Иштван начинал к ней приставать и, дыша на нее пивом, пытался поцеловать.

— На штанге висят два льняных чехла, — заметила Фанни, выйдя из гардеробной с клетчатым платьем Изабеллы. — Это костюм для маскарада в опере сегодня вечером?

— Прежде чем я отвечу на твой вопрос, моя маленькая Фанни, ты должна ответить на мой, — уперлась Изабелла.

Камеристка положила платье на спинку кресла.

— Иштван пригласил меня пойти с ним, но я не хочу.

— То есть ты ему отказала. Честно говоря, меня это радует, потому что я приготовила тебе сюрприз.

Фанни с любопытством посмотрела на госпожу, но та лишь улыбнулась и подлила себе кофе.

После первой встречи с девушкой Изабелла воздерживалась от откровенных прикосновений и двусмысленных замечаний. Ей нужно было доверие Фанни, но еще больше — ее симпатия. Несмотря на красоту и уверенность в себе, в глубине души Изабелла чувствовала себя одинокой. У нее, барышни не только красивой, но и состоятельной, было много поклонников. Но Изабелла искала любви не мужчины, а женщины. Раскрыть свое сердце она решалась редко. Ей часто отказывали, когда она обнаруживала свои чувства; у некоторых женщин они даже вызывали отвращение. Все немногочисленные возлюбленные Изабеллы быстро прекращали отношения из страха огласки.

Теперь барышня решила подойти к вопросу иначе. Она собиралась подружиться с Фанни и со временем показать ей, что две женщины могут любить друг друга не меньше, чем женщина и мужчина. Фанни должна была отдать ей сердце по доброй воле. Тогда, думала Изабелла, подруга ее не покинет.

Она не знала о том, что Фанни рассказала Роза, и не подозревала, что ее камеристка до сих пор думает о том разговоре. Иногда, лежа вечером на узкой кровати в своей каморке