Молодость может многое - Александр Сергеевич Омельянюк

class="p1">А этой весной в бригаде расцеховок случился аврал, и начальник попросил всех своих сотрудников ускориться и даже оставаться сверхурочно. И все это приняли, как должное. К тому же такие авралы в их бригаде были крайне редки. Но не принял Сергей Фёдорович, любивший свою работу, а больше себя в ней, и не терпевший в ней неаккуратности и халтуры. К тому же он ко всему в жизни подходил с формальной логикой, не воспринимая любых пламенных призывов. Он был как монолитная скала, которую нельзя было обойти, тем более расколоть. Задания начальника он выполнял точно, в срок, но лишь от сих, и до сих. Он также чрезвычайно чётко выполнял распорядок дня. Поэтому ровно в семнадцать ноль-ноль он покидал своё рабочее место, несмотря на призыв начальника и косые взгляды коллег, понимая, что за сверхурочную работу ему не платят, как и за любую общественную, от коей он всякий раз категорически отказывался.

Поэтому и итоговую повышенную квартальную премию Сергей Фёдорович получил в минимальном размере, тоже чисто формально.

При обсуждении её размера с начальником бригады Юрием Аркадьевичем Пучковым их профорг Зоя Михайловна Михайлина, наученная старшей их коллегой Лидией Васильевной Карамавровой, предлагала к назначению Зайцеву квартальной премии тоже подойти чисто формально.

— «Юр, ну смотри! Придраться к его работе нельзя!? Но он подвёл наш коллектив, отнесясь формально! Значит и премию он должен получить формальную! А всё, что нам дали сверх того за аврал, ему не полагается! Согласен?» — горячо поддержала её и Карамаврова.

И Пучков согласился. Ибо иметь одного обиженного Зайцева было лучше, чем иметь обиженным весь коллектив. И Пучков считал себя правым, но не мог это втолковать зашоренному своими принципами сотруднику.

Поэтому, когда Зайцев в присутствии товарищей Пучкова попытался того шантажировать, весельчак не нашёл ничего другого, как в ответ пошутить:

— «Сергей Фёдорович! А вы с нами не курите и пиво не пьёте! За что вам давать премию?».

После таких слов Зайцев мигом превратился в «Волкова», совсем обидевшись, обозлившись и затаившись.

Ведь флегматичный, туповатый и зашоренный Сергей Фёдорович всегда любые слова и тем более шутки воспринимал всерьёз и всегда только на свой счёт. И он стал бороться за правду, но не идя вверх по инстанциям, добиваясь своей справедливости, а сразу написав письмо Первому секретарю Московского обкома КПСС Василию Ивановичу Конотопу, давно зарекомендовавшему себя добросовестным руководителем и пользовавшемуся у народа большой популярностью, с изложением своей версии вопроса и видимо для усиления просьбы пожаловавшись ему и на невозможность купить себе новые зимние ботинки.

Выбор С.Ф. Зайцевым для жалобы партийных органов видимо был обусловлен членством в КПСС его начальника Ю.А. Пучкова. Но, изложенное им в письме, спускаясь обратно вниз по инстанциям, в итоге свелось к невозможности того вовремя купить себе зимнюю обувь. И это подтвердилось в ходе проверки парткомом предприятия, вынесшим резолюцию о правомерности и справедливости действий начальника жалобщика — коммуниста Ю. А. Пучкова.

И через некоторое время на письмо Зайцева пришёл действенный ответ в виде материальной помощи от Профкома предприятия на покупку зимней обуви. А сам Сергей Фёдорович стал считаться в ОГТ дурачком, с которым лучше не связываться. И теперь вынужденное взаимоотношение к нему его сослуживцев приняло уж совсем формальный подход.

И только соседи Зайцева слева Кочет и Максимов, да и их начальник Юров, не изменили своего к нему отношения, как якобы не знавшие всего этого в силу своей занятости учёбой и работой, и подолгу не простаивавшие в курилке со сплетнями. А, почти подвергшийся всеобщему остракизму, Зайцев был благодарен им за это, фактически общаясь только с ними.

Вечером в четверг 25 ноября незнакомая девушка по телефону, как старая знакомая, стала предъявлять, снявшему трубку Платону, претензию, почему он не явился на свидание, а она долго ждала его. Кочет сначала воспринял это, как чью-то попытку вот так познакомиться с ним, потому некоторое время поддерживал разговор.

Но потом понял, что девушка его всё-таки с кем-то путает, и прямо спросил, а кому она звонит:

— «Как кому? Тебе! Саше Зуеву!».

— «Ха-ха-ха! Так вы ошиблись номером! Здесь таких нет и никогда не было!».

— «Хватит, Саш, не придуривайся! Я же узнала тебя по голосу!».

— «Значит, похож! А вы какой номер набирали?».

— Как какой? Твой!».

И девушка сходу продиктовала номер, на одну цифру непохожий на номер телефона Кочетов.

— «Ну, вот! Вы ошиблись на одну цифру! Наберите ещё раз и попадёте на вашего Сашу Зуева!» — сразу вешая трубку, ответил Платон, как ему самому показалось, даже чуточку ревниво.

— Видимо этот Саша Зуев запал ей в душу, раз так она вцепилась в него?! — посочувствовал он ей.

В этот же день стартовал и XXIV-ый чемпионат СССР по хоккею с мячом.

К субботе 27 ноября и советская АМС «Марс-2» вышла на орбиту Марса, сбросив на его поверхность вымпел с изображением герба СССР.

В этот день Павел принёс домой чью-то старую шинель и отдал её Платону для ремонта бильярдного стола с комментарием:

— «Это отличное сукно! Долго не протирается! Вырезай, сколько тебе надо! Остальное отдашь Насте на подкладки, прихватки и протирки!».

И обрадовавшийся Платон тут же приступил к не трудному ремонту.

Сначала он отвёрткой открутил шурупы и снял борта. Затем удалил с поверхности бильярдного стола совсем износившуюся старую материю, не став для этого разбирать сами борта и менять материю на них. А затем, тщательно замерив длину и ширину стола, мелом разметил материю и ножницами аккуратно вырезал нужный её кусок.

Но при завинчивании шурупов обратно он попросил Павла помочь в натягивании и удержании на месте материи.

— «А здорово у нас получилось!» — сразу похвалился тот.

— «Да, Паш! Большое тебе спасибо за материю! Смотри, как катятся!? Точно в цель!» — поблагодарил Платон шурина, опробовав шарики.

Так что в воскресенье они нашли время и для надолго было забытого ими бильярда, снова получив удовольствие, особенно Платон.

А в понедельник 29 ноября Юрова и Кочета ждал вызов в цех № 4, где начальник цеха Василий Иванович Тетерев лично продемонстрировал всем заинтересованным лицам работу их нового станка.

— «Вы теперь, нам наверно, и человеко-часы урежете?!» — спросил он лично Кочета, видимо представленного ему их нормировщиком Анатолием, как специалиста, которого так просто не обманешь.

— «Да, нет! Во всяком случае, не сразу!» — честно ответил Платон.

И Василий Иванович, будучи выходцем из рабочих, без образования, но как опытный и ответственный работник, одарил Платона понимающей улыбкой.

А вечером его понимающей улыбкой одарили уже в институте, когда он в очередной раз передавал