Игорь Святославич - Виктор Петрович Поротников

Тогда Господь Милосердный сказал: «Каин, Каин! Что ты натворил?! Кровь твоего брата, пролитая тобою, вопиет ко Мне. И за то, что ты убил брата своего, будь ты проклят! Не будешь ты иметь нигде покоя, всегда будет мучить тебя совесть за безвинно убиенного своего брата».

И заронил Господь в сердце Каину великий страх, что его могут убить. Скитался несчастный Каин по чужим землям и ни в ком из встречных людей не находил участия, поскольку Господь наложил на Каина особый знак, чтоб никто и близко не подпускал его к своему очагу и не делился с ним хлебом.

Скрипнувшая дверь прервала речь Варсонофия, который уже собирался постепенно перейти к детям и внукам Каина, как родоначальникам всех злодеев на земле.

Пресвитер замолчал, глядя на вошедшую в комнату статную женщину среднего роста в длинном, облегающем фигуру платье из синей парчи. Волосы женщины были заплетены в косу, уложенную, по русскому обычаю, венцом. Голова была покрыта белым платком. Из-под платка выглядывал тонкий золотой обруч, к которому возле висков были прикреплены серебряные колты[3], украшенные зернью[4].

Это была Манефа, супруга черниговского князя, мать Игоря и Всеволода.

– Извини, отче, – мягким голосом промолвила княгиня, – супруг мой видеть тебя желает. Совсем худо ему.

При последних словах княгини на лице тринадцатилетнего Игоря появилось выражение тревоги. Он вскочил и помог Всеволоду слезть с высокого стула.

– Вы тут останетесь! – сказала княгиня, строго взглянув на сыновей. – Вас позовут, ежели что. Читайте книги покуда.

– Вот вам, чада мои, «Откровение Иоанна Богослова», – сказал Варсонофий, кладя перед мальчиками толстую книгу в кожаном переплёте. – Читайте по очереди вслух от сих до сих. Когда вернусь, спрошу вас о прочитанном.

Воспитанники, привыкшие к повиновению, уселись рядком перед раскрытой книгой. Первым начал читать Вышеслав, который был всего на год моложе Игоря, однако своими успехами в учении давно заслужил это право.

Пресвитер и княгиня покинули светёлку и направились на мужскую половину терема.

Князь Святослав Ольгович мучился от старой раны, полученной в битве с половцами несколько лет тому назад. От сильных болей и бессонных ночей князь похудел и осунулся. От этого ещё больше обозначились его широкие скулы и крутой лоб, глаза горели лихорадочным блеском.

– Хочу причаститься, отче, – прошептал больной, едва Варсонофий предстал перед ним. – Чаю, недолго уж мне осталось мучиться.

– Полно, свет мой, – выглянула княгиня из-за плеча инока. – Ещё оклемаешься, Бог милостив! Зачем раньше времени панихиду по себе петь?!

– Оставь нас, Манефа, – слабым, но непреклонным голосом попросил князь.

Княгиня вышла из спальни, поджав губы.

Исповедавшись, князь стал расспрашивать Варсонофия о своих младших сыновьях; старший сын его Олег, от первой жены, княжил в Курске.

Варсонофий поведал князю всё без утайки:

– Не стану ходить вокруг да около, княже. Проку большого от учения книжного нету ни для Игоря, ни для Всеволода. Поелику Всеволод ещё юн и несмышлён. Игорь же более стремится верхом на коне скакать или стрелять из лука по воронам. Да и задирист княжич Игорь, не по годам задирист!

Святослав понимающе покивал головой.

– Хочу спросить тебя, княже, вот о чём. – В голосе Варсонофия прозвучали вкрадчивые нотки. – Сын воеводы Бренка Вышеслав в грамоте и Священном Писании дюже силён. Этот отрок далеко пойдёт, коли его вовремя на верный путь наставить. Хорошо бы отправить Вышеслава в Киев продолжить учение у тамошних монахов-книжников.

– Сам-то Вышеслав согласен ехать учиться в Киев? – поинтересовался Святослав.

– Вышеслав согласен, – уверенно ответил Варсонофий. – Я уже толковал с ним об этом.

– Ну, коли так, пущай едет. Вели-ка, отче, позвать сюда воеводу Бренка. Хочу поговорить с ним, чтоб не препятствовал отъезду сына. Он-то желает из Вышеслава дружинника вырастить.

Святослав вздохнул и закрыл глаза…

Возвращавшийся к своим воспитанникам Варсонофий ещё за дверью услышал голос Игоря:

– Слабак был этот Авель, вот Каин и убил его. И поделом ему! Вместо того, чтобы Богу молиться, лучше бы Авель научился драться на кулаках да ножи кидать. Глядишь, и уцелел бы!

Пресвитер невольно задержался на месте, желая послушать рассуждения учеников.

– Как ты не поймёшь, Игорь, что это притча, – ответил Вышеслав. – Любая притча основана на домысле. Может быть, ни Авеля, ни Каина и в помине не было, а понадобились эти два брата составителю Ветхого Завета, чтобы показать всевидение Господа нашего.

– Господь-Вседержитель тоже хорош! – презрительно отозвался Игорь. – Коли дано Ему предвидеть мысли и поступки людей, так следует предотвращать зло и карать злодеев до свершения ими преступления, а не после того, как пролилась кровь. Ежели Господь справедлив, то почто Он не спас Авеля, ведь тот не на словах почитал Его. Вот и выходит, Вышеслав, что на Бога надейся, а сам не плошай!

Варсонофий раздражённо толкнул дверь и вступил в светлицу.

Воспитанники, сидевшие кто на столе, кто на стуле, мигом уселись как подобает и уткнулись в книгу. Они принялись подталкивать друг друга локтями и спорить шёпотом, кому из них следует читать и откуда. При этом Всеволод давился от смеха, видя, как Игорь изображает на своём лице испуг, передразнивая робкого Вышеслава.

– Я вижу, чтение вас не шибко занимает, чада мои, – недовольно промолвил Варсонофий, занимая своё место за кафедрой. – Зато вам нравится всуе поминать Господа и непотребно судить о деяниях Отца Небесного!

Ученики притихли.

– Запомните главное, чада мои, – с суровой торжественностью промолвил Варсонофий. – Бог создал сей мир и первого человека. И всё, что нас окружает, есть творение Господа. Но в мире, созданном Богом, есть не только добро, но и вселенское зло, исходящее от падшего ангела Сатанаила. С этим-то вселенским злом и ведёт борьбу наш Вседержитель, борясь за души всех людей, верящих в Христа. Вот в чём истинное величие и предназначение Небесного Отца, а не в том, чтоб карать грешников. Для этого существует ад.

Варсонофий помолчал и уже совсем другим, обычным голосом сообщил:

– Для Вышеслава мои занятия окончены, ибо князь наш надумал отправить его в Киев набираться знаний и мудрости.

Ученики, все трое, вскинули головы. Затем двое из них уставились на Вышеслава, который ошарашенно хлопал глазами.

– Ступайте, чада мои, – сказал Варсонофий. – На сегодня ученье закончено.

…Кони бодро ступали по пыльной дороге. Игорь и Вышеслав ехали бок о бок. Под Игорем был саврасый жеребец, под Вышеславом – белая кобылица.

Отроки находились в хвосте