Агент влияния - Александр Анатольевич Айзенберг

Спартака. Впрочем, распяв тысячи рабов вдоль Аппиевой дороги, Марк Красс вряд ли существенно обогатился. А ведь он был знаменит своим несметным состоянием. Вот как он его приобрел… Во время гражданской войны в противостоянии Марий – Сулла, Марк Лициний весьма пригодился сулланцам у стен Рима – сражение у Коллинских ворот. Вначале Сулла уступал, но благодаря Крассу, командовавшему правым флангом, марианцы потерпели полное поражение. Потом, когда пришло время проскрипций, говорили, получило начало богатство Красса. А потом… далее, пришло время большого бизнеса, вполне современного – Красс занялся девелопментом. Недвижимость, строительство и эксплуатация жилых домов; сдача их в аренду – он достиг огромной власти. Похоже, он был первым в этом деле в истории. Это объединение власти капитала и власти авторитета могло напугать и уж точно насторожить Цезаря.

Значит, Красс стремился к власти. Какой же? Возможно, в 56 году, он еще и не проявил свои желания открыто, но позже… Причем, вполне могла быть и до Луки встреча с Цезарем, на которой Красс озвучил свою цель – Восток, Парфия. И мы знаем точно – это мы знаем точно, что он нашел полное понимание со стороны Помпея и Цезаря – не сразу, но Красс получил армию для похода на Парфию. В любом случае, задержка была не по вине триумвиров. Но вот на что следует обратить внимание, когда Цезарь, уже абсолютный диктатор, в свою очередь, собрался на парфян, безусловно не забыв о стремлении Марка, в Риме вспомнили предсказание, что победившему Парфию суждена царская власть. Да, и, вообще, победить Парфию может только царь. Красс пошел с армией на Парфию. Хотел стать царем? Он точно не считал себя приговоренным к коммерции и готов был рисковать. Надо было готовиться к такому походу, в том числе, использовать принцип «divide et impera» в Парфии. Кто-то должен был ему помогать в этом. И таким человеком вполне мог быть Цицерон. Деньги Красса – мощный мотив. И – это для Цицерона очень важно – Красс – не Цезарь. Только не Цезарь.

Однако, есть и другая сторона медали. Неужели Парфия, а Парфянское царство – сверхдержава, вполне сопоставимая с Римом – спокойно смотрела и обреченно ждала конца? Судя по итогу, итог – поражение и смерть Красса, да еще какая! – ничего подобного. Красса ждали. Ждали и были готовы к этой войне.

Достаточно долго (о-го-го, как долго!) мнение о Крассе было не самым лестным. Забавно, что такое мнение было у очень разных сторон, причем, и классовых, и политических, и личностей (литераторов, в том числе). Противоположных сторон. А мнения совпадали. Ничего другого и нельзя было ожидать со стороны советских историков, как же, богач (эксплуататор трудового народа) и победитель Спартака (палач трудового народа). И это все справедливо: и палач, и эксплуататор. Но и римляне весьма сдержано отнеслись к победе в войне с рабами. А уж поражение с парфянами… И, не забудем, все это на фоне блестящих побед Помпея Магна и Цезаря. Так что, серый мерзавец?

Не совсем. Мерзавец, как мерзавец – на вкус и цвет… А вот насчет серости – вряд ли. Очень серьезная фигура. Если бы не Красс, кто знает, как бы закончилось противостояние марианцев и сулланцев (то самое сражение у Коллинских ворот). Да, думается, успешно нажился на проскрипциях, но убивали многие, а состояние сделал Марк Лициний Красс. Катилина не смог разбогатеть, а наш Марк смог. Не так все просто. Совершить открытие в бизнесе не легче, чем в физике. Марк Лициний смог. Ну, а Спартак?! Это задним числом, хорошо говорить о неизбежности поражения рабов, в том числе, потому что у них не было партии нужного типа – была и такая точка зрения. И что говорить: Рим – есть Рим. Но надо представить себе, что такое: за феноменально короткий срок создать на пустом месте римскую армию!!! Лучшую в мире армию. И никакой оговорки – именно, римскую армию. Легионы столкнулись с зеркальным отражением. И неудачно столкнулись. И не один раз. И у самого Красса совсем не все получилось. И он, между прочим, закричал: «Караул!» Потом жалел о своей просьбе о помощи, но это потом. Спартак был гениальным полководцем. Римляне, сжав зубы, сами признавали это. А Марк победил гения. Как же парфянам удалось разбить легионы еще и во главе с самим Марком Лицинием Крассом? Задумаемся.

Что-то стояло за этим. Легко предположить, что. Даже не что, а кто. Агент влияния. А что невероятного? Бессмертное царя Югурты: «О, продажный город!» (это про Рим) и далее – никуда не делось. Тем более, что даже в относительно честных Афинах, кто только не продавался за персидское золото. Какие имена! Демосфен! В конце концов, даже Фемистокл!!! А в Риме даже «хороший» Веспасиан почти официально брал взятки. Что взять с хапуги – не помог даже титул императора. Очень простой человек.

А кто этот агент влияния? Красс был как-то уж очень богат. Кто к нему мог хотя бы приблизиться? Коллеги по триумвирату: Цезарь и Помпей. И можно было бы предположить… Собственно, предположить как раз и можно, но не более того. Забежим вперед, Цезарь убит перед парфянским походом. Вот оно золото царя царей! Но не Цезарю же за его собственное убийство. А двух таких агентов влияния такого уровня представить тяжело. А Помпей убит еще раньше. Так кто?

Не триумвир, но мог быть… Тот. у кого уже была абсолютная власть, но недолго. Тот, кто рвется к ней, тайно и не очень удачно…

Красс, действительно, незауряден: полководец, самый богатый человек Рима и… И очень успешный юрист. Покупал ли он свои победы на этом поприще? Почему нет? Впрочем, сейчас не это главное. Они коллеги: он и Цицерон. Не просто абстрактные коллеги, как тот же Цицерон и Цезарь, также незаурядный юрист, а коллеги, выступающие по одному делу, в интересах одной и той же стороны – Марка Целия Руфа. Коллеги! Цицерон мог очень близко подойти к Крассу. И это фигура уровня агента именно влияния. Цицерон?.. Отец отечества?..

Вернемся в Рим, в суд. 4 Апреля 56 г. до н. э. С одной стороны, Красс и Цицерон (защита Целия Руфа), а с другой – брат и сестра Клодии. И немало заинтересованных лиц.

Указанное выше гораздо важнее, чем сам суд. Цицерон вместе с Крассом… Цицерон против Клодии и Клодия… Что там Целий… Речь Цицерона в его защиту – далеко не лучшая. Более того, она странная, если не сказать сильнее. Что же здесь странного, ну, клеймит