Харбин - Евгений Анташкевич

– Ну что? – спросил Степан.

– Пока ничего не могу сказать. Сейчас пойду туда, должно быть, что-то узнаю, а вы, может быть, пока сами, по вашим каналам… чтобы не терять времени… как вы обещали…

– Пока не ходите, там могли ещё не снять оцепление, рисковать нельзя… сейчас это происходит по всему городу. – Степан видел, что Енисей стоит растерянный. – Я обещал, помню, что обещал…

– Хотя, может быть, есть ещё одна возможность! – Енисей волновался.

– Какая возможность?

– Помните, тот японец, с которым вы меня видели около телефонной станции?

Степан кивнул.

– Постараюсь с ним встретиться, он ко мне расположен дружески! А пока пойду к телефонной станции…

Коити шёл по городу и не видел его.

Когда он впервые сюда приехал, его впечатления, полученные ещё во время учебы в университете «Васэда», удивительно совпали с тем, что он увидел своими глазами. Харбин был не похож на японские города, но он был красив и романтичен своей необычной и, как показалось Кэндзи, лёгкой архитектурой, красивыми людьми, другими, новыми для него взаимоотношениями. Все семь лет службы в штабе Квантунской армии после ранения он искал предлог вернуться, однако из этого ничего не выходило. Поэтому, получив приказ прибыть в распоряжение Асакусы, он обрадовался, на него сильно пахнуло чём-то из тридцать седьмого и тридцать восьмого годов, и, когда неделю назад ему объявили об этом, он даже не стал особенно собираться и уехал ближайшим поездом, как только получил командировочное предписание. И сразу встретил Сашика, и это его очень вдохновило, и сразу всё обрушилось: бомбардировка Хиросимы, а вчера – Нагасаки; тупое сидение рядом с этим Юшковым, который непрестанно курил и тайно выхватывал по рюмочке, а когда напивался, то клевал носом и начинал громко сопеть. А теперь Красная армия перешла в наступление, но ни в Токио, ни в штабе армии, ни в Харбине ничего не происходило – японцы превратились в тени и бродили по городу, как он сейчас.

Он шёл по Диагональной, дежурство у Юшкова кончилось, раньше времени пришёл Сорокин и сменил его. Кэндзи даже постарался уйти так, чтобы ни с кем не прощаться, а Сорокин, как ни странно, уже стал другом Юшкову, и Кэндзи не стал об этом докладывать и о том, что при появлении Сорокина Юшков сдвигает все дела на край стола и с радостной готовностью раскладывает шахматную доску.

– А всего-то этот Сорокин появился позавчера. – Кэндзи не заметил, что говорит вслух и что он уже почти дошёл до саманного флигеля. Он остановился у штакетника, полез за сигаретами и вдруг увидел, что занавеска в одном из окон колыхнулась. Он стоял, тупо глядел на окно, и из его головы вылетело всё: и Сорокин, и Юшков, и даже Асакуса.

«Вот это да! – Он думал по-русски. – Кто-то есть?»

Он закурил.

Во флигеле, видимо, действительно кто-то был, потому что чувствовались и даже слышались шевеления и занавеска колыхалась. Окон было два, между ними была входная дверь, и он знал, что правое окно – Сони и Веры, левое – их мамы, а с той стороны флигеля на задний двор выходила маленькая кухонька.

Он смотрел на окно в комнате Сони.

Единственное, что он взял с собой в Харбин, была тетрадь, исписанная им ещё в университете стихами старых японских поэтов, которые он пытался сравнить с русскими стихами, однако из этого ничего так и не получилось. Но получилось другое – от этой тетради, от её содержимого, появилась какая-то душевная совместность, которая объединяла его, Сашика, Соню, этот город и его мечты. Поэтому синяя тетрадь, которая, казалось бы, не имела никакого отношения к сегодняшнему дню, его грела. Оттого и взял.

– Что же делать? – тихо прошептал он.

Он не заметил, как в одну затяжку выкурил сигарету: «Если это Соня, то когда и насколько она приехала? Может быть, пока я буду бегать в гостиницу, она уйдёт, и где её тогда искать?» А если это не Соня, тогда как он будет глупо выглядеть перед неизвестными людьми, да ещё с синей ученической тетрадкой в руках. Хотя какая им разница?

Ноги приросли к тротуару, а внутри он метался и смотрел на маленькое крылечко саманного флигеля: внезапно дверь открылась и на крыльцо вышла Соня. Кэндзи смотрел на неё и не мог поверить своим глазам.

– Костя, это вы? – спросила удивлённая Соня.

Сашик прождал около телефонной станции до шести вечера. Он смотрел на окно, из которого его могла увидеть Мура, но до шести ничего не произошло. На Соборной он поймал машину и доехал до дому, Анна Ксаверьевна и Кузьма Ильич уже были готовы.

– Мама, надо быстро на вокзал! Машина уже ждёт!..

– А как же папа?

– А как же Александр Петрович? – в один голос спросили они.

– Мама, папа же сказал, что будет ждать на вокзале или приедет следующим поездом. Вы собрались?

Анна Ксаверьевна растерянно кивнула, а старик стоял с разведёнными от удивления руками. Сашик подхватил чемоданы, отнёс их в машину, усадил всех, и через десять минут они уже шли по перрону. До отхода поезда оставалось несколько минут. Он сам донёс вещи до вагона и мельком увидел, что мимо впереди носильщика проскочил Константин Родзаевский, но тут же об этом забыл. Он внес вещи в тесное купе и уступил место маме и старику, обнял их и выскочил на перрон. Анна Ксаверьевна стояла у открытого окна, паровоз шипел, и под красной фуражкой дежурного по вокзалу уже надувались щёки, чтобы дать последний свисток.

– Только ты не задерживайся, – со слезами сказала Анна Ксаверьевна, за её спиной суетился Кузьма Ильич, он тоже хотел что-то сказать, и вдруг Анна Ксаверьевна с ужасом спросила: – А где мы будем вас ждать?

Сашика как будто ударило.

– А папа ничего не написал?

– Нет!

Поезд тронулся.

– Соня, это вы?

Соня стояла на крыльце, она вышла вытряхнуть скатёрку или салфетку, увидела Кэндзи, и руки у неё опустились. Кэндзи тоже стоял как вкопанный.

– Вы… приехали давно? А как мама?..

– А вы здесь… как вы здесь?..

– Вы из Шанхая?.. А как Верочка?..

Они спрашивали друг друга одновременно и не знали, что спросить или сказать дальше.

– Вы тут…

– Вы заходите, что же стоять через забор, вот калитка…

– Хорошо!

Через секунду Кэндзи уже стоял на нижней ступеньке крыльца, а Соня протянула ему руку и тут же отдернула её и спрятала за спиной:

– Ой, извините, я тут вышла пыль вытряхнуть…

– Ничего, это не страшно, я, наверное, не вовремя…

– Нет, нет, что вы!..

И вдруг Кэндзи сообразил:

– Вы приехали одна?

– Да!..

– А вы свободны, может быть, я вернусь через… – он глянул на часы и сообразил, за сколько минут он сумеет добежать до гостиницы и вернуться обратно, – пятнадцать, нет, двадцать минут…