Десять меченосцев - Эйдзи Есикава

— Лучше не вспоминать о них.

Хёго вновь рассмеялся, и горы отозвались эхом, словно напоминая ему об осмотрительности. Хёго был в веселом настроении, хотя поручение дяди печалило его, но возможность провести с Оцу несколько дней радовала его.

— Ой! — вскрикнула Оцу, отступив назад.

— Что там? — спросил Хёго, придерживая девушку за плечи.

— Там кто-то прячется.

— Где?

— У дороги сидит мальчик и разговаривает сам с собой, бедняжка.

Хёго узнал мальчика, которого видел накануне вечером в Адзабу. Иори в ужасе вскочил и, направив меч на Хёго, крикнул:

— Лис! Ты лис, вот ты кто!

Оцу тихо вскрикнула. Мальчик явно был вне себя, лицо его искажала безумная гримаса. Хёго сделал шаг назад.

— Лисы! — кричал Иори. — Сейчас я вам покажу!

Голос мальчика звучал сухо и резко, лезвие меча угрожающе подрагивало.

— Получайте! — крикнул Иори и срубил верхушку куста совсем рядом с Хёго. — Что, лис, не нравится? — тяжело выдохнул Иори и вдруг бессильно опустился на землю.

— Он одержим лисами, — обернулся Хёго к Оцу. — Не повезло мальчишке.

— Да, взгляд у него безумный и свирепый.

— Как у лис.

— Может, помочь ему?

— Лекарства от безумия и глупости нет, но попытаюсь.

Хёго подошел к Иори и строго посмотрел на него. Мальчик мгновенно схватился за рукоять меча.

— Ты все еще здесь? — крикнул он.

Не успел мальчик договорить, как откуда-то из глубины живота Хёго раздался страшный утробный рев. Иори лишился чувств. Хёго отнес его к мосту и, взяв за ноги, опустил мальчика вниз головой над водой. Очнувшись, он закричал:

— Мама! Учитель! На помощь! — Крик перешел в рыдания.

— Прекрати, Хёго! Отпусти его! Зачем быть таким жестоким, — вмешалась Оцу.

— Кажется, опомнился, — пробормотал Хёго, осторожно ставя мальчика на ноги.

Иори кашлял, его тошнило. Ему казалось, что ничто на свете не спасет его. Оцу ласково обняла его.

— Где ты живешь?

— В той стороне, — заикаясь, ответил Иори.

— В какой стороне?

— В Бакуротё.

— Это же очень далеко! А как ты здесь оказался?

— Меня послали с поручением. Я заблудился.

— Когда же ты ушел из дома?

— Вчера.

— И блуждал всю ночь и целый день? Как страшно! Куда же тебя послали?

Успокоившись, Иори ответил не заикаясь:

— В усадьбу даймё Ягю Мунэнори, владетеля Тадзимы.

Вытащив из-за пояса помятый свиток, мальчик с гордостью помахал им.

— Оно адресовано Кимуре Сукэкуро. Я должен дождаться ответа.

Видно было, что Иори относится к поручению серьезно и готов защитить письмо ценой собственной жизни. Он не подозревал, что упускает невообразимую возможность, более редкую, чем встреча Волопаса и Ткачихи на Млечном Пути.

— У него письмо к Сукэкуро, — обернулась Оцу к Хёго.

— Да, мальчик сбился с пути. К счастью, ушел недалеко.

Хёго подозвал Иори.

— Иди вдоль реки до первого перекрестка дорог, потом бери влево, в гору. Там, где сходятся три дороги, увидишь две большие сосны. Левее, через дорогу, будет усадьба.

— И не поддавайся больше лисьим чарам! — предупредила Оцу.

Иори совсем пришел в себя.

— Спасибо! — крикнул он, отбежав на некоторое расстояние. Домчавшись до перекрестка, он на всякий случай оглянулся.

— Осторожнее! — крикнул вдогонку Хёго. — Совсем темно. Странный мальчик, — добавил он, помолчав.

Хёго и Оцу немного постояли на мосту, провожая взглядом Иори.

— Мальчик смышленый, — заметила Оцу, мысленно сравнивая его с Дзётаро, который был в таком же возрасте, когда они расстались.

Дзётаро теперь уже семнадцать. Мысли Оцу невольно устремились к Мусаси. Она давно ничего не слышала о нем. Оцу привыкла к тому, что любовь — это страдание. Покидая Эдо, она лелеяла надежду встретить Мусаси где-нибудь в пути.

— Пора! — сказал Хёго. — Нужно торопиться!