Десять меченосцев - Эйдзи Есикава

— Видел Мусаси? Почему же ты все это время молчал?

Осуги резко отодвинула столик.

— Ты не ошибся! Где он сейчас?

— Спокойно, бабуля! Славный Дзюро не бросает дел на полдороге. Я выследил Мусаси до постоялого двора, где он остановился. В квартале Бакуротё.

— Это ведь совсем близко?

— Я бы не сказал.

— Тебе далеко, а мне близко. Я гоняюсь за ним по всей стране.

Осуги подошла к стенному шкафу и достала фамильный короткий меч.

— Пошли! — коротко бросила она.

— Сейчас?

— Конечно!

— Я удивляюсь такому нетерпению. К чему спешка?

— Я всегда готова к встрече с Мусаси. Если меня убьют, отправьте мое тело семье в Мимасаку.

— Подожди, пока придет хозяин. Поспешим, так вместо похвалы я получу нахлобучку.

— Мусаси может скрыться.

— Не беспокойся, мой человек приглядывает за ним.

— Поручаешься, что Мусаси не исчезнет?

— Я расстарался для тебя, а вместо благодарности слышу одни требования. Ну ладно. Ручаюсь головой. А пока, бабка, сиди спокойно и рисуй свои картинки.

— Где Ядзибэй?

— В Титибу с паломниками. Не знаю, когда он вернется.

— Я не могу ждать.

— Почему в таком случае не позвать Сасаки Кодзиро? На пару и порешите дело.

На другой день Дзюро сообщил Осуги, что Мусаси перебрался в дом полировщика мечей.

— Вот видишь? — торжествующе воскликнула Осуги. — Ему не сидится на месте. Не успеешь глазом моргнуть, как его и след простыл.

За утро Осуги не вывела ни одного иероглифа молитвы.

— У Мусаси нет крыльев, — заверил Дзюро. — Успокойся. Короку сегодня расскажет обо всем Кодзиро.

— Как сегодня? Почему вчера никто не пошел к нему? Где он живет? Сама поговорю с ним.

Старуха начала собираться, но Дзюро неожиданно исчез, и ей пришлось спрашивать дорогу у других шалопаев, слонявшихся по дому. Осуги совсем не знала Эдо, поскольку за два года жизни в нем почти не выходила за ворота дома.

— Кодзиро живет у Ивамы Какубэя.

— Какубэй — вассал Хосокавы, но его собственный дом находится на дороге Таканава.

— На полпути к горе Исараго. Каждый подскажет.

— У Исараго есть второе название — Цукиномисаки.

— Дом приметный, ворота выкрашены в красный цвет. Вокруг таких больше нет.

— Ясно! — нетерпеливо прервала советчиков Осуги. Она обиделась что ее принимают за выжившую из ума старуху. — Найду сама, — продолжала она. — Поосторожнее с огнем, пока меня нет. Не спалите дом в отсутствие хозяина.

Осуги надела соломенные сандалии, проверила пристегнутый к оби короткий меч, взяла посох и вышла.

Не успела старуха уйти, как появился Дзюро.

— О чем она с вами толковала?

— Спрашивала, как пройти к дому Какубэя.

— Вот упрямица! — сокрушался Дзюро. — Эй, Короку!

Тот неохотно отложил в сторону игральные кости и подошел к Дзюро.

— Вчера ты не пошел к Кодзиро, а сегодня смотри как дело повернулось. Старуха сама отправилась к нему.

— Ну и что?

— Хозяин тебе покажет «ну и что».

— Верно. Старуха ему донесет.

— Теперь за нее беспокойся. Старуха, как сухая цикада, угодит под лошадь и рассыплется. Поди за ней и последи, как бы чего не случилось.

Короку убежал, а Дзюро, проклиная нелепость положения, пошел в комнату мужчин. Это было просторное помещение с разбросанным повсюду оружием. На гвоздях по стенам висели кимоно, полотенца, нижнее белье, шапки и прочие вещи подручных хозяина дома. Зеркало в лакированной раме и женское кимоно пестрой расцветки на красной подкладке выглядели здесь нелепо. Их принесли по совету Кодзиро, который таинственно сообщил Ядзибэю, что мужчины, живущие в боевой компании без вещей, которые напоминали бы им о женщинах, становятся строптивыми и затевают драки между собой, растрачивая силы по пустякам.

— Жульничаешь, шулер!

— Это кто шулер! Ну-ка повтори!

В углу сидели картежники. Дзюро бросил на них презрительный взгляд — мелочь, напрасные люди. Дзюро хотел подремать, хотя под крики игроков вряд ли отдохнешь. Он удобно устроился на циновке, поджал ноги и закрыл глаза, но не прошло и минуты, как рядом улегся проигравшийся картежник и начал жаловаться на судьбу. Вскоре к нему присоединились и другие игроки.

— Что это? — спросил один из них, поднимая выпавший из-за пазухи Дзюро листок. — Ведь это сутра! Зачем она понадобилась нашему главному головорезу?

Дзюро приоткрыл глаз.

— Старуха переписывает. Вздумала тысячу копий написать.

— Дай-ка мне! — схватил листок один из завсегдатаев дома. — Почерк четкий и красивый. Читать легко.

— А ты можешь читать?

— Конечно. Пустяковое дело.

— Давай послушаем. Почитай, да нараспев.

— Ты что, шутишь? Это тебе не модная песенка.

— Какая разница! Раньше сутры пели. Буддийские молебны так и проходили. Знаешь мотив гимна?

— Кто же читает сутры под гимн?

— Валяй на любой.

— Почитай лучше ты, Дзюро.

Дзюро не вставая начал нараспев:

Сутра Великой Родительской Любви

Вот что я слышал:

Некогда Будда, сидя на Скале священного грифа

В Городе Царских Дворцов,

Проповедовал бодисаттвам и ученикам.

Вокруг собрались монахи и монахини

И верующие — мужчины, женщины.

Явились небожители, духи и демоны,

Дабы услышать Священный Закон.

Окружили все драгоценный трон

И не спускали глаз с сияющего лика.

— Ничего себе! — раздался голос. — Написано про монахинь? Уж не про тех ли девочек из Ёсивары, которых мы кличем «монахинями»? Говорят, среди некоторых «монахинь» пошла мода на сероватые белила. Они берут меньше, чем в веселом квартале…

— Помолчи!

Будда приступил к изложению Закона.

Добрые люди, мужчины и женщины,

Признайте свой долг перед добродетельными отцами,

Признайте свой долг перед милосердными матерями.

Человек является в этот мир по закону кармы,

Но порождают его отец и мать.

— Будда поучает, что надо любить маму и папу. Слышали тысячу раз!

— Тише!

— Читай! Мы больше не будем тебе мешать.