Десять меченосцев - Эйдзи Есикава

Старуха тщательно сложила и спрятала за оби письмо Матахати и Сутру Великой Родительской Любви, а в кошелек вложила еще одно письмо, с которым никогда не расставалась. Оно гласило:

«Несмотря на преклонные годы, я провожу дни в странствиях ради великой цели. Меня может убить мой заклятый враг, я могу умереть на обочине дороги. В случае моей кончины прошу чиновников и добрых людей отослать мое тело домой на деньги, которые находятся в этом кошельке.

Осуги, вдова Хонъидэн,

деревня Ёсино,провинция Мимасака».

С мечом на боку, в белых ноговицах и митенках старуха была почти совсем готова. Стеганый пояс-оби плотно перехватывал кимоно-безрукавку. Поставив чашу с водой на стол, Осуги склонилась перед ней и сказала:

— Пора!

Затем замерла на несколько мгновений с закрытыми глазами. Мысли ее обратились к дядюшке Гону. В дверь заглянул Дзюро.

— Готовы? — спросил он. — Пора в путь! Кодзиро ждет.

— Я готова.

Осуги вышла и села на почетное место перед алтарем. Псаломщик подал ей чашку и осторожно налил сакэ. Налил он также Кодзиро и Дзюро. Все выпили, встали, потушили лампу и вышли.

Многие из людей Хангавары вызвались их сопровождать, но Кодзиро не взял их, они только мешались бы в бою. Когда они выходили из ворот, один из молодых людей высек искры из огнива — на счастье.

Небо затянуло дождевыми облаками, пели соловьи.

Четверо шли по темным улицам, сопровождаемые собачьим лаем. Собаки чуяли зловещие намерения этих людей.

— Кто это там? — спросил, оглядываясь, Короку.

— Ты кого-то увидел?

— Кто-то идет за нами.

— Наверное, кто-нибудь из наших, — успокоил Кодзиро. — Ведь все хотели пойти с нами.

— Они все бы испортили.

Повернув за угол, Кодзиро остановился под карнизом дома.

— Уже пришли? — спросил он шепотом.

— Мастерская Коскэ чуть дальше по улице, на другой стороне.

— Что нам делать? — спросил Короку.

— Действовать по плану. Вы остаетесь здесь, я иду в лавку.

— А что, если Мусаси попытается сбежать через черный ход?

— Не беспокойся. Ни он, ни я не побежим друг от друга. Если он удерет, то ему конец как фехтовальщику.

— Не лучше ли нам расположиться напротив дома? Мало ли что случится.

— Хорошо. Как договорились, мы выйдем с Мусаси на улицу и пойдем рядом. Когда приблизимся к Осуги, я выхвачу меч. Воспользовавшись замешательством Мусаси, Осуги нанесет ему удар.

Осуги переполняла благодарность.

— Спасибо тебе, Кодзиро! Ты так добр ко мне! Ты — живое воплощение Хатимана.

Старуха сложила ладони и склонила голову, словно перед ней и вправду находился бог войны.

В глубине души Кодзиро не сомневался, что делает правое дело. Уверенность в собственной непогрешимости не знала границ.

Когда Мусаси и Кодзиро были юношами, полными молодого задора и надежд, между ними не существовало вражды. Они, конечно, соперничали друг с другом, как принято у равных друг другу. Неуклонный рост славы Мусаси вызывал неприязнь у Кодзиро. Мусаси всегда признавал выдающееся мастерство Кодзиро, но был невысокого мнения о его характере и проявлял осторожность в обращении с соперником. С годами они совершенно разошлись по многим причинам, сказались разгром школы Ёсиоки, судьба Акэми, действия Осуги. Не могло быть и речи о примирении.

Сейчас, когда Кодзиро взял на себя роль защитника Осуги, события с неумолимой быстротой приближались к неизбежному исходу. Кодзиро негромко постучал в дверь.

— Коскэ! Ты не спишь?

В доме было совершенно тихо, но из-под двери виднелась полоска света.

— Кто там? — нерешительно спросили из-за двери.

— Ивама Какубэй дал тебе мой меч для полировки. Я пришел за ним.

— Большой длинный меч?

— Впусти меня!

— Подождите.

Дверь приоткрылась, глаза обоих мужчин встретились. Загораживая дорогу, Коскэ сказал:

— Меч пока не готов.

— Когда же он будет готов? — спросил Кодзиро, отодвигая хозяина с дороги и входя в дом.

— Дайте посчитаю…

Коскэ потер глаза и подбородок и еще больше вытянул длинное лицо. Кодзиро показалось, что над ним смеются.

— Не кажется ли тебе, что ты сильно запаздываешь?

— Я ведь объяснил Какубэю, что не могу точно определить срок окончания работы.

— Я не могу больше обходиться без меча.

— В таком случае заберите его.

— Что?

Кодзиро искренне удивился. Ремесленник не смеет так отвечать самураю. Кодзиро понял, что здесь заранее приготовились к его визиту. Пора переходить к главному делу.

— Говорят, у тебя живет Миямото Мусаси из Мимасаки.

— Кто вам сказал? — подозрительно спросил Коскэ. — Да, он действительно гостит здесь.

— Позови его. Мы с ним давно не виделись, с той поры, как расстались в Киото.

— Ваше имя?

— Сасаки Кодзиро. Он меня знает.

— Передам, но не уверен, захочет ли он вас видеть.

— Одну минуту.

— Да?

— Объясню подробнее. В доме даймё Хосокавы я случайно услышал, что у вас живет человек, который по описаниям похож на Мусаси. Я пришел, чтобы пригласить Мусаси немного выпить и поболтать.

— Понятно, — ответил Коскэ, удаляясь в глубину дома.

Кодзиро обдумывал, как поступить, если Мусаси, почуяв неладное, откажется от встречи. Пронзительный вопль прервал его размышления.

Кодзиро буквально вылетел из дома. Его план разгадали и обернули против него самого. Мусаси, конечно, выбрался наружу через черный ход и пошел в атаку. Но кто кричал? Осуги? Короку? Дзюро?

«Не везет!» — подумал Кодзиро, приготовившись к схватке. Он был натянут как струна.

— Рано или поздно, но это должно было случиться, — пробормотал он.

Он знал об этом с того дня, когда они встретились на перевале горы Хиэй. И вот час пробил! Если Осуги уже мертва, то кровь Мусаси будет принесена в жертву за упокой ее души.

Кодзиро пробежал шагов десять, когда кто-то окликнул его.

— Короку, это ты?

— Я… я ранен, — простонал тот.

— Где Дзюро?

— Он тоже…

— Где он?

Кодзиро увидел окровавленное тело Дзюро, простертое на земле шагах в тридцати. Готовый к отражению нападения, Кодзиро крикнул:

— Куда делся Мусаси?