Венская рапсодия - Юлия Дростен

— Через пол года службы тебе следует знать, что нужно госпоже. Иначе зачем мне камеристка?

Фанни охватил гнев. Все благие намерения и данные Йозефе обещания были забыты.

— Я всегда хорошо заботилась о вас, милостивая сударыня, и выполняла все ваши приказы. Но читать мысли я не умею! — Она развернулась и выбежала из салона.

— Ты позоришь меня, Изабелла! — воскликнула Иоганна Кальман. — Я не учила тебя грубо обращаться со слугами и требую, чтобы ты извинилась!

Изабелла потупила взгляд. Она не хотела показывать другим, что вот-вот расплачется.

— Прошу прощения, что я вмешиваюсь, милый друг, но вашей камеристке не хватает уважения в адрес господ, — прервала Иоганну Ида Батори. — Если вы не хотите, чтобы вашим великодушием пользовались, Изабелле ни в коем случае не следует извиняться. Этим она покажет допустимость подобного дерзкого поведения. А там уже недалеко до того, что вся прислуга начнет вить из вас веревки.

— Как ты только можешь такое говорить, мама! Никто не должен сносить такое обращение, тем более несправедливо! — заявила пораженная Хелена.

Все, включая мать, в изумлении посмотрели на нее. Никто ни разу не видел, чтобы тихая Хелена говорила с таким напором. Ида Батори несколько неестественно рассмеялась.

— Моя маленькая Нелли, твои демократические идеи совершенно неприменимы к прислуге.

— Я ничего не знаю о демократических идеях, — возразила Хелена, — но с тех пор, как мы приехали, Фанни заботится обо мне и всячески старается мне угодить. Уверена, что и с Изабеллой она поступает так же.

В этот момент дверь открылась, и в салон вошла Фанни. Она услышала последние слова Хелены и в удивлении остановилась. Изабелла видела, что глаза у камеристки покраснели, но теперь лицо ее посветлело, и она улыбнулась Хелене. Затем Фанни подошла к Изабелле:

— Ваш платок, милостивая сударыня.

— Он мне больше не нужен! — Изабелла вскочила и вышла из салона.

— Что ты придумала на этот раз? — спросила сидевшая в халате у туалетного столика Хелена, когда Фанни, через час после случившегося в салоне, вошла в ее комнату со свежим приложением к газете «Пештер Ллойд».

В тот вечер Кальманы пригласили своих гостей в музыкальную академию на вечер, посвященный фортепианным произведениям Ференца Листа. Достать билеты было непросто, поскольку венгры высоко ценили музыку знаменитого композитора. Все с нетерпением ждали этого события. Особенно радовалась Иоганна Кальман, которая до свадьбы была виртуозной пианисткой и брала уроки у самого мастера.

Фанни подошла к Хелене и открыла журнал.

— Если вы согласны, я попробую сделать вот эту прическу. Она называется «Исюшея».

— «Псюшея»? — повторила удивленная Хелена. — Не слыхала про такую.

— Вот она. Вам нравится? — Фанни показала Хелене страницу, на которой была изображена девушка с пышным пучком завитых волос. Прическу украшали декоративные гребни, ленты и обручи.

— Выглядит очень красиво, — похвалила Хелена. — Но не займет ли это слишком много времени?

— Нисколько! — заверила ее Фанни. — Локоны, которые я сделала вам утром, еще держатся. Их нужно только уложить и украсить. До начала концерта я все спокойно успею. — Она заглянула в открытую шкатулку на туалетном столике, где Хелена хранила украшения для волос. — Золотой обруч и гребни с бабочками из цветного стекла отлично подойдут для «Псюшеи».

Хелена едва сдержала улыбку.

— Пожалуйста, не обижайся, что я тебя поправляю, но прическа называется «Психея».

— «Психея»? — смущенно повторила Фанни. — Я не знала.

— Поэтому я тебе и говорю, а вовсе не для того, чтобы поставить тебя на место, — быстро добавила Хелена.

— Зачем давать прическам названия, которые невозможно выговорить, не сломав язык? — пробормотала Фании.

— Прическа названа в честь Психеи, героини античного мифа, — объяснила барышня Батори. — Она была дочерью царя, настолько красивой, что вызывала зависть даже у богини Венеры. Позже Психею взял в жены ее сын Амур, и у пары родилась дочь по имени Волупия, что означает сладострастие. — Хелена хихикнула, но Фанни было не смешно.

— Я ничего не знаю о таких вещах, — сказала она тихо. — Наверное, я совсем дурочка.

— Ну почему же! — Хелена потрепала ее по руке. — Я просто делюсь с тобой школьными знаниями, от которых нет никакой пользы. Лучше бы у меня был такой талант, каку тебя. Ты прекрасно шьешь и делаешь женщин красивыми. Я уже умею только красиво болтать.

— Так я на это никогда не смотрела, — призналась Фанни. Начав укладывать локоны, она уже выглядела повеселевшей.

— Ты успела одеть Изабеллу? — спросила Хелена.

— Да, — ответила Фанни односложно.

Она была приветлива? — Хелена внимательно посмотрела на отражение камеристки.

Та отвела глаза. Три четверти часа, которые она одевала и причесывала Изабеллу, прошли мучительно медленно. Барышня не извинилась, на что Фанни втайне надеялась, и они обменивались лишь самыми необходимыми фразами. Пренебрежительное отношение госпожи сильно ранило Фанни, но жаловаться Хелене она не собиралась.

— Я бы хотела поблагодарить вас, что нашли сегодня для меня такие добрые слова, — сказала она, втыкая один из гребней в прическу.

— Не нужно благодарить меня за правду. — Хелена повернула голову, чтобы лучше видеть себя в зеркале. — Сколько ты уже служишь у Изабеллы?

— Всего лишь пол года.

— И она всегда вела себя с тобой таким образом?

— Ах, нет! Первые три месяца она была очень милой. Мы много разговаривали и смеялись.

— А что случилось потом?

Фанни взяла второй гребень и закрепила его в прическе.

— Простите, милостивая сударыня, но говорить об этом было бы неправильно.

— Ты права. Я проявила любопытство, — немного помолчав, сказала Хелена. — Твоя преданность госпоже вызывает у меня уважение.

Взгляды девушек встретились в зеркале, и они одновременно рассмеялись. После этого Хелена открыла ящик туалетного столика и вынула из него сложенный лист бумаги.

— Это письмо, которое я написала Максу. Мама, разумеется, захочет его прочитать. Но Изабелла говорит, что мне пора стать самостоятельной, а я даже не знаю, с чего начать. Мама все время рядом и без конца проверяет, чем я занимаюсь. Иногда мне кажется, что она может заглянуть мне в голову и прочитать мысли.

— Так напишите второе письмо, скажите в нем молодому господину Максиму то, что вам хочется, и отправьте послание тайно, — предложила Фанни.

Хелена удивленно посмотрела на камеристку и покачала головой:

— Нет, лучше не стоит. Мама узнает об этом и будет возмущена. Мне очень жаль, что Макс не приедет, — добавила