1916. Волчий кош - Тимур Нигматуллин

– Пусть услышит это Всевышний! – опустил руки Джалил и приблизился к решетке. – Ты знаешь, почему ты здесь? Не отвечай… я знаю, что ты умеешь понимать ситуацию. Ответь мне только на один вопрос. Хадиша! Ты хочешь дойти до Хадиши или ты хочешь пить пустой суп с этим русским рабочим в этом гнилом остроге?

При имени жены Халил напрягся и тоже подошел вплотную к решетке. Лбом через прутья он уперся в голову сарта и почувствовал, как сильно дрожит его сердце, словно воробей трепыхается в груди, пытаясь вылететь наружу. Не ему, Халилу, а торговцу страшно. Страшно от чего? Зачем он вообще пришел с утра в острог и плетет какую-то ерунду про русского рабочего да про Хадишу? Он может сейчас схватить пузатого сарта за уши и притянуть их к решетке, выпытывая правду. Может даже оторвать их, если тот так и будет впустую болтать про его жену.

Халил еле сдержал себя и спросил:

– Зачем пришли?

– Бумаги, – сказал Джалил, перестав поминать Всевышнего. – Послушай… поверь мне… Я знал твоего отца, ты возил первые грузы на верблюдах для меня. Я всегда платил тебе честно… В этом караване ты привез бумаги, и среди них одна очень важная. Где она? Просто отдай мне, а я вытащу тебя сегодня же из этой дырявой норы. Ты должен это понимать, ты не дурак, Халил! Скажи мне, где документ, и я бегом – клянусь, бегом! – понесусь говорить, чтоб тебя выпустили! А? А я тебе заказ дам! Знаешь, какой заказ? Вот… Очень хороший. В Москву караван! Ай, богатым станешь! Соглашайся!

Вот оно в чем дело… Теперь эти шайтанские бумаги нужны Джалилу! Сначала о них говорит Карабек, затем Тропицкий упекает в острог, а вызволять его приходит главный сарт города и обещает караван в Москву. Впору самому поднимать руки вверх и просить Всевышнего о помощи. Всем вдруг понадобились документы, содержание которых Халил в глаза не видал. Да знал бы, что за бумага, давно отдал бы – к чему такие проблемы! Сарт не дурак, так просто Халила отсюда не выведет, сначала запросит сказать, где именно эти бумаги лежат, где спрятаны! А где они могут быть спрятаны, когда Кривец вчера тюки забрал, – в них и лежат, значит.

– А базары почему закрыты все? Что случилось? – поинтересовался он вместо ответа на уговоры Джалила.

Джалил вытер платком мокрый лоб, сердито под жал губы.

– Иманова боятся! Должен напасть!

Услышав фамилию «Иманов», Феодосий обернулся на говорящего. Сарт, заметив это, по инерции отодвинулся от решетки.

– Что он сейчас сказал? – Феодосий, до этого не подававший голоса, спросил твердо и властно. – Что он сказал про Иманова?

Халил пожал плечами.

Вдруг Феодосий резко подскочил с нар и в два прыжка оказался у решетки, чуть не сбив с ног Халила. Вытянув руку между решеток, он успел схватить Джалила за ворот и с силой дернул на себя, крича одно и то же: «Что ты сказал про Иманова?! Что ты сказал про Иманова…»

Сарт тоже заорал. Кричал он уже не на тюркском, а на русском.

– Убивают! Убива-а-ют!

Феодосий вплотную подтянул сарта к решеткам и впечатал его голову в прутья, пытаясь протиснуть бородатое лицо между железными стойками.

– Убивают! – слабо прохрипел сарт, и в этот момент Халил наотмашь ударил кулаком по руке Феодосия.

Феодосий от неожиданности ослабил захват, и этого хватило, чтоб Джалил, схватившись руками за шею, отскочил и стремительно выбежал из продола.

– Убью! – с искрами безумия в глазах закричал Феодосий и рванул всем телом на Халила, пытаясь завалить его на нары.

Халил резво отскочил в сторону, и Феодосий провалился между двух сколоченных досок. Халил поднял с пола скрученный в плетенку пиджак и накинул его на шею Феодосия. Тот, лежа между нар, был зажат по бокам, и руки его не могли дотянуться до сидящего уже на его спине караванщика. Халил скручивал пиджак на шее Феодосия все сильнее и сильнее, пока тот не захрипел.

– Хвати-ит… – сдался Феодосий, – все-е-е…

– Точно? – ослабляя натяг, спросил Халил. – Больше не будешь кулаками махать?

Феодосий закивал в ответ, и Халил протянул ему руку. Поднявшись, рабочий долго харкал, сплевывая сгустки крови в лужу, и тер руками шею. Наконец он откашлялся и повернулся к сидящему рядом Халилу.

– Про Иманова он что сказал? – спокойно спросил Феодосий. – Только честно!

– Что на город нападет.

– А откуда знает?

– Так ты же не дал узнать! Орал тут. Кидался! Зачем вообще руками махать сразу? Так бы узнали, откуда он про Иманова вести имеет!

– Верно! – согласился Феодосий. – Горяч! Но ты тоже хорош! Чуть не задушил! Эх… Про Иманова непонятно!

– Сдался тебе этот Иманов, – Халил отдал Феодосию скрученный пиджак, – знаешь его, что ли?

Феодосий, словно оса ужалила его в мягкое место, подскочил с нар и стал ходить от стены до решетки, держа руки за спиной. Сделав с десяток кругов, он остановился напротив Халила и, взмахнув рукой, вроде как «была не была», сказал:

– Я вместе с Имановым на город нападаю сегодня! Времени нет проверять тебя. Да и видно, человек ты все же наш, хотя и защищаешь сарта, но наш… Товарищ! Тебе доверять можно! Сегодня мы должны напасть на банк. Твои верблюды нужны, чтоб вывезти деньги и золото из «Степного банка». Вот для чего ты нам нужен! Но знай… – Феодосий сделал паузу и продолжил: – Если ты нас предашь или сдашь, то будешь предатель! Понимаешь? Предатель партии… А таким предателям приговор один! Выхода у тебя нет. Я все рассказал. Что ответишь?

Халил в очередной раз за последние два дня не знал, что ответить. Послать этого бугая к шайтану и вновь накинуться на него? Выдюжит ли сейчас? Согласиться сейчас и потом бросить? В любом случае они сидят в одном отсеке, и сколько сидеть еще здесь, никто не знает. Русский думает, что Иманов нападет сегодня, а вдруг степняки откажутся? Предупредить Тропицкого с казаками? Так про это все знают уже. Ждут их даже! Карабек предупреждал. Алимбай со своим отрядом тоже об этом говорил. Как нападут, так и получат полным боевым расчетом. С десятого залпа пыл свой сбавят да обратно в степь уйдут! Мозги, небось, не совсем отшибленные, на казачью линию аульными ватагами идти. Это тебе не с таранчи на базаре руками махать…

– А… еще, забыл! – о чем-то вспомнил Феодосий и важно произнес: – В управу