Молот шотландцев - Виктория Холт

— Матушка, — тихо сказал он, — вы должны мне что-то сказать? Если вы больны… если вы что-то скрываете…

— Дорогой, дорогой мой сын, я старею, вот и все. Жизнь в последнее время была ко мне жестока. Смерть вашего отца убила половину меня… а теперь Господь забрал моих дочерей. Двоих, Эдуард. Как Он мог! Чем я это заслужила? Но у меня есть сыновья… мой любимейший король. Если бы мой старый лекарь Уильям был здесь, я бы показалась ему. Но никому другому… Нет, это пустяки… Я просто старая женщина, которая слишком много страдала от потерь.

— Матушка, я пошлю за Уильямом.

— Нет, сын. Он, кажется, в Провансе. Это слишком далеко. Давай забудем об этом. Мне не следовало и упоминать.

— Я немедля посылаю за лекарем. Он будет здесь, как только сможет.

— Эдуард, сын мой, у тебя есть другие дела, которыми нужно заниматься.

— Что может быть важнее здоровья моей матери?

Сладкие слова. Пусть и не совсем правда, но все равно сладко.

И он сдержал их. Вскоре лекарь вдовствующей королевы прибыл из Прованса.

***

Наступил сентябрь, и рождение ребенка королевы было неминуемо.

Над дворцом воцарилась тишина. Все были в ожидании. Это должен быть мальчик. Это обязан быть мальчик. Принц Альфонсо был смышленым ребенком, но в нем чувствовалась та слишком знакомая хрупкость, что была присуща Иоанну и Генриху. О нем очень заботились, и лекари говорили, что если он переживет первые семь лет детства, то может вырасти в здорового мужчину. Они вспоминали младенчество его отца. Трудно было поверить, что Эдуард когда-то был болезненным ребенком. Альфонсо было всего два года. Было бы великим утешением, если бы родился по-настоящему здоровый мальчик.

Королева немного грустила, гадая, нет ли в этом ее вины. Это казалось странным. У нее было шестеро детей — этот будет седьмым. В живых остались только трое. Возможно, не стоило слишком сокрушаться о маленькой девочке, родившейся в Акре. Обстоятельства ее рождения были против нее. Но Джоанна выжила и окрепла, и Элеонора была прекрасным здоровым ребенком. Именно мальчиков было так трудно выходить. Сможет ли она когда-нибудь забыть маленьких Иоанна и Генриха? Никогда! Потому что она винила себя за то, что оставила их. А теперь и Альфонсо был не так крепок, как следовало бы. Она перевезла их из Тауэра и Вестминстера в Виндзор, который считала куда более здоровым местом. Но она вынуждена была признать, что с переездом в Виндзор Альфонсо почти не изменился.

Она должна молиться о мальчике — о здоровом мальчике.

После полудня у нее начались схватки, когда она спокойно стояла у окна, глядя на лес, где листва на деревьях уже начала отливать бронзой, ибо пришел сентябрь.

Она спокойно велела одной из служанок пойти в покои вдовствующей королевы и попросить ее поскорее прийти. Женщина поспешила прочь, и как только вдовствующая королева взглянула в лицо запыхавшейся служанки, она все поняла и немедленно отправилась в покои королевы.

Королева была безмятежна. Рождение седьмого ребенка — не то, что первого. Она знала, чего ожидать, и всегда рожала без особых мучений.

Энергичная вдовствующая королева отдавала резкие приказания. Вскоре в королевских покоях закипела деятельность.

Как и ожидалось, роды не были тяжелыми, но результат разочаровал.

Демозель выбрала момент, когда вдовствующей королевы не было, и вошла в спальню королевы, чтобы взглянуть на младенца.

— Какая милая маленькая девочка! — сказала она.

Королева улыбнулась.

— Да, милая маленькая девочка.

— Но вы хотели мальчика.

— Теперь, когда я ее увидела, я хочу именно ее.

— Король будет ее любить.

— Король любит всех своих детей.

Демозель кивнула, ее глаза затуманились. «Бедное дитя, — подумала королева, — она мечтает о детях, которых ей, похоже, никогда не суждено иметь».

— Я слышала, ее могут назвать Маргаритой, — сказала Демозель, заметив жалость в глазах королевы.

— Таково желание вдовствующей королевы, — ответила та. — В память о королеве Шотландии.

Демозель кивнула, вспомнив, что жизнь печальна не только для нее одной.

Она спросила, можно ли ей подержать ребенка, и королева, улыбнувшись, разрешила. Через некоторое время она сказала:

— Дети захотят ее увидеть. Их сейчас приведут.

Демозель положила ребенка в колыбель и приготовилась бежать на случай, если с детьми придет вдовствующая королева.

Так и случилось, и девушка выскользнула прочь. Вдовствующая королева нахмурилась, но дети громко восклицали.

— Ой, она совсем маленькая! — разочарованно воскликнул Альфонсо.

— Ну, — возразила вдовствующая королева, — а какой ты ее ожидал увидеть? Большой, как ты? Помни, тебе два года. А ей всего две недели.

— Нам говорили, что будет брат, — довольно укоризненно произнесла принцесса Элеонора.

— Господь послал нам вместо него девочку, — ответила королева.

— Что, — заметила Элеонора, — было довольно нелюбезно с Его стороны, раз Он знал, чего хотел мой отец.

— Что ж, всем нам приходится довольствоваться тем, что нам посылают, — бодро сказала вдовствующая королева.

— А вы — нет, миледи, — возразила принцесса. — У вас всегда есть то, чего вы хотите.

Вдовствующая королева обожала Элеонору. Какое умное дитя. Если случится худшее, Эдуарду придется сделать ее своей наследницей. Она поговорит с ним об этом когда-нибудь… возможно, не сейчас. Это было бы немного бестактно, пока жив Альфонсо, но мальчик и вправду выглядел хрупким и был так похож на маленького Джонни в его возрасте; а Генрих очень скоро стал таким же.

О, какая жалость, что этот ребенок — не еще один мальчик!

Как только смог, Эдуард пришел к жене.

Она лежала в постели, глядя на него с мольбой.

— Эдуард, мне очень жаль.

Он громко рассмеялся. Он не собирался выдавать своего разочарования.

— Да что ты, она прелестное дитя, и Маргарита, верно? Это выбрала моя матушка, и ты согласна.

— Ей так приятно почтить память королевы Шотландии.

— А ты, добрая душа, согласишься ей в угоду. Благослови тебя Господь, моя королева.

— Я так рада, что ты не сердишься.

— Кем бы я был, если бы гневался на тебя? Клянусь Богом, у нас еще будут сыновья. Ты создана, чтобы быть им матерью, а я — отцом. Не сокрушайся, милая жена. К этому дню у нас было семеро. Будет еще семеро, вот увидишь, и если среди них