Малец - Мари Уинтерс Хэйсен

— Но это…

— Ограбление.

Самюэл оправился от шока и засмеялся.

— Хватит придуриваться, слышишь?

— Я не шучу.

— Знаешь, что ограбление банка преследуется законом? Ты этого хочешь? Преступную жизнь?

— Я говорю лишь об одном ограблении. Просто добыть достаточно денег, чтобы поселиться в Бостоне или Нью-Йорке. Затем оставшиеся дни я буду честным бизнесменом.

— Пьяницы тоже зарекаются, что пьют последний раз.

— Я уже решил и собираюсь ограбить банк в Гамильтоне, — сообщил Лукас.

— Тогда зачем ты все это мне говоришь? Если ты такой стопроцентный придурок, валяй делай.

— Думал, что ты мне поможешь.

— На кой черт мне это нужно?

— Разве тебе не хочется, чтобы жена и детишки жили в хорошем доме, не ютились в одной или двух комнатах?

— Марджори не нужно, чтобы я ограбил банк ради жизни в хорошем месте.

— А зачем ей знать, откуда деньги.

— Ты хочешь, чтобы я соврал женщине, которую люблю! А еще что? Желаешь, чтобы и я совершил преступление?

— Нет, — ответил Лукас расстроенным голосом. — Просто хочу, чтобы ты помог старшему брату начать новую жизнь.

Самюэл закрыл глаза и нырнул под воду. Именно в холодной, темной, безмолвной глубине реки он принял судьбоносное решение помочь брату.

* * *

Ограбление оказалось легче, чем предполагал Лукас. Он просто вошел в банк с повязкой на лице, вынул оружие и потребовал отдать наличность. Однако, когда он выскочил наружу, все пошло не так гладко. К погоне за грабителями подключились не только полицейские, но и законопослушные граждане. Лукас, выбежав из банка, направился в сторону Самюэля, который стоял на стреме, следя за участком шерифа. К тому времени, когда он сел на лошадь, надежды на спасение не было.

— Ну ладно, сынок, — сказал шериф Отис Каттерман, как только Самюэл оказался в камере. — Кто еще с тобой работал? Не валяй дурака, парень. Кто был с ружьем и скрылся с деньгами?

— Не знаю, о чем вы говорите.

— Послушай, у тебя нет оружия, и это тебе на пользу. И ты никогда не нарушал закон. Если мы вернем деньги, то уверен, что правосудие будет мягким к тебе, только скажи, кто был напарником.

— Да нет никакого напарника. Я не сделал ничего такого: просто стоял на улице, думал о своем. Разве это запрещено?

— Ведь у тебя есть старший брат? — спросил Каттерман.

— Ну, он работает со мной на лесопилке с тех пор, как вернулся с войны, — ответил Самюэл, стараясь ничего лишнего не сказать о брате. — Знаете, он сражался при Геттисберге.

— Может, судья окажется к нему снисходительным как к герою и тому подобное, но его борьба за Союз не дает права грабить банк. Он переступил закон, как и другие. А теперь, где он?

— Я не знаю, шериф, так как весь день его не видел.

Отис ничего не мог поделать, чтобы Самюэл выдал брата. Его обвинили, судили, признали виновным и приговорили к тюремному заключению.

Лукас тем временем, зная, что брату никак нельзя помочь, забрал деньги и скрылся в Чикаго.

* * *

Когда Самюэля Трандла выпустили из тюрьмы, он поклялся Марджори Хибберт никогда не нарушать закон. Несмотря на его участие в свершении налета, она поддержала его и вышла замуж. Парикмахер и его жена сильно не беспокоились, что бывший заключенный стал их зятем. Однако при наличии шести незамужних дочерей и нехватки мужчин из-за войны дали свое согласие на союз. Более того, поскольку Самюэл всегда был работягой, хозяин лесопилки взял его назад на работу.

Единственное, о ком скучал он в жизни, это был брат. С момента ограбления ни он, ни мать ничего не слышали о Лукасе.

— Думаю, он не рискнет отправить нам письмо, — сказал Самюэл жене. — Полиция увидит почтовый штемпель и узнает, где его искать.

Хотя Марджори считала неблаговидным то, что Лукас прихватил деньги и позволил брату отправиться в тюрьму, она держала это мнение при себе.

— Я знаю, что однажды, возможно, когда мы меньше всего ждем, он объявится или даст весточку. Не сомневаюсь, что он в Нью-Йорке или каком-то большом городе на Востоке и на пути к получению первого миллиона…

Как и думали в семье, Самюэл год спустя получил весть от брата. Когда письмо пришло из Чикаго, они с Марджори праздновали новость: скоро станут родителями.

— Вот это да! — кричал он от радости, прочитав подпись. — Это от Лукаса.

— Что ему нужно? — спросила Марджори и постаралась скрыть разочарование.

— Он зовет меня в Чикаго.

— Зачем?

— Пишет, что хочет, чтобы мы жили там.

Розовые щеки Марджори стали бледными. Ее трясло при мысли покинуть родные места.

— Ведь ты еще не решил?

— Да. Как бы мне ни хотелось находиться рядом с братом, но это ведь наш дом.

Самюэл не сказал жене, что Лукас сообщил адрес, где его можно найти. Он ответил на письмо, написав, что как только родится ребенок, пара навестит его в Чикаго.

Через три месяца на дровяном складе случилась беда: многотонные, толстые, необработанные бревна сорвались с креплений и рухнули на группу людей. Двух рабочих раздавило, а третий, Самюэл, оказался серьезно раненым. Несмотря на то что увечья оказались не смертельными, а задели нервы на плече, это вызвало частичный паралич и неработоспособность левой руки.

— Я так рада, что ты жив! — воскликнула со слезами на глазах Марджори, когда пришла к мужу в больницу.

— И я благодарен Богу, что все в порядке, кроме левой руки.

Хотя он вовсю пользовался здоровой рукой, для него стало физически невозможным выполнять на лесопилке свои обязанности одной рукой. За год до выхода закона о компенсации рабочим за увечья это означало финансовую катастрофу. У Самюэля не было образования и специальности, он всегда полагался на физическую силу и сноровку. Теперь пришлось столкнуться с тем, что мать, жену и будущего ребенка нужно обеспечивать. В тот вечер, выйдя из больницы, едва жена ушла спать, он написал брату в Чикаго.

* * *

— Я поеду к Лукасу.

Заявление было сделано тоном, не требующим возражения.

— Ты уверен, что хочешь отправиться именно сейчас? — спросила Марджи. — Через месяц появится ребенок. Мне будет лучше, если ты рядом.

— Прости, но ждать нельзя: нам нужны деньги, а брат найдет работу; и перестань забивать ерундой голову. Это лишь временная поездка. Надеюсь, я вернусь до рождения ребенка.

— Что за работа? — спросила жена, подозревая неладное со стороны деверя.

— На фабрике, где можно делать работу одной рукой. Меня запишут в постоянные рабочие, которые заботятся о семьях в критическом положении в Пенсильвании.

Первоначальным