Шебаршин. Воспоминания соратников - Валерий Поволяев

На собраниях клуба каждый месяц выступает кто-нибудь из интересных людей. Выступали руководители ФСБ, МВД, Прокуратуры, Минюста, депутаты Госдумы РФ, представители разных политических течений. Совет клуба поддерживает дружеские отношения со многими ветеранскими и общественными организациями. И хотя клуб не занимается политической деятельностью, проблемы современной политики ему близки. Деполитизировать людей военной профессии невозможно. Не могут они объективно быть вне политики. Увы!

В клубе неоднократно выступал и Шебаршин со своими рассказами и воспоминаниями.

Я не склонен вести дневник, но иногда делаю записи для себя. Они лаконичны, но я их ценю не за это — они сделаны по горячим следам, много кратких пометок в них оставлено после общения с Шебаршиным.

В отношении стабильности в российском обществе Леонид Владимирович, всегда склонный к афоризмам, выразился так: «В России в настоящее время твердая стабильность нестабильности». В основе сегодняшней нестабильности в России, по мнению Шебаршина, лежит несправедливость, с которой никогда не примирятся бедные и обездоленные. Он считал, что это является благодатной почвой для появления межнациональной розни, региональных бунтов населения, экстремизма и даже терроризма, что все эти негативные проявления имеют под собой глубокие социальные корни. И бороться с ними нужно не только и даже не столько ужесточением силовых приемов, администрированием, наказаниями и полицейщиной, сколько созданием нормальных условий для жизни народа, восстановлением справедливости.

В дневниках я нашел такую запись: «Я о Шебаршине слышал давно, но первое мое знакомство с ним произошло на очередной коллегии КГБ, где-то в июне 1991 года. В то время мы оба были заместителями В. А. Крючкова. В конце заседания Крючков обратился к присутствующим с просьбой обменяться мнениями по поводу предложения Шебаршина о выделении разведки (ПТУ) из состава Комитета госбезопасности, с предоставлением ей полной самостоятельности, в частности возможности информировать о результатах разведывательной деятельности руководящие органы власти, партийные и советские вышестоящие инстанции напрямую, минуя руководство КГБ СССР. Мотивация предложения была довольно проста: специфика разведывательно-оперативной деятельности, удаленность ее институтов, непричастность, по его мнению, разведки к так называемым “репрессиям тридцать седьмого года”, а потому нужно разведку увести от оголтелой критики со стороны так называемых демократических сил.

Обсуждение этого вопроса было краткое, выступающих было немного. Я не поддержал инициативу Леонида Владимировича. Суть моего выступления состояла в следующем: успехи в борьбе с противником бывают гораздо эффективнее, когда все чекистские силы собраны в один кулак, когда работа идет в одном сплоченном коллективе единомышленников-профессионалов… При этом значительно экономятся и финансы…

Помню, расходились люди после коллегии очень спокойно, но руки друг другу мы с Леонидом Владимировичем при прощании не пожали. Вместе с тем думается, что уже тогда мы проявили интерес друг к другу, что и определило нашу дальнейшую совместную, весьма дружную, более чем двадцатилетнюю работу в новом коллективе под названием «Российская национальная служба экономической безопасности», инициатором создания которой и единственным президентом до конца своей жизни был Леонид Владимирович».

Вот еще несколько «записей для себя»: «Весьма примечательно отношение Леонида Владимировича к белорусской проблеме. Он всегда ею интересовался, полагая, что формирование Союзного государства Россия — Белоруссия органично вписывается в мировую тенденцию интеграционных процессов. Сегодняшняя однополярность мира, угроза попасть в полную зависимость от Запада, прежде всего от США, диктует многим странам необходимость объединения в целях защиты своего государственного суверенитета, и надо отдать должное геополитическому мышлению президента Белоруссии — Александра Григорьевича Лукашенко, ставшего активным инициатором возрождения Союзного государства — в деле собирания славянских народов.

Мировому капиталу удалось поставить Россию в состояние существенной финансово-экономической, технологической, продовольственной и информационной зависимости. Создание союзного государства Россия — Белоруссия, а затем и присоединение к нему Украины — это процесс исторически неизбежный, оправданный. Дело — во времени».

Упоминал я в своих дневниках и рассуждения Шебаршина о вере в Бога.

«В состоянии морального, духовного одиночества, с потерей своей востребованности, в тяжелых условиях жизни, при проблемах со здоровьем человек может обращаться к Богу. Человек слаб. Он может уповать на Божью помощь. Больше народа стало верить в Бога, прежде всего, потому, что люди стали меньше верить власти. Сегодняшней власти православие нужно для прикрытия своей либеральной антинародной политики. Но если государство сумеет гарантировать гражданам безопасность и создать нормальные человеческие условия жизни, если народу будут доступны научные знания и обеспечен рост его образованности, то стремление к религиозности, к вере в то, что все зависит от Бога, естественным образом будет угасать. Угасать будет и чувство страха перед будущим».

Честно говоря, здесь есть по поводу чего можно попикироваться, поспорить, но позиция Леонида Владимировича ясна.

Двадцать с лишним лет мы находились рядом, виделись почти каждый день, имели общих друзей, часто, не сходясь в каком-то вопросе, спорили, иногда, заканчивая спор, не приходили к единому мнению, и это, в конце концов, тоже было вполне естественно, ведь оба относились друг к другу с уважением и разница во взглядах не мешала нам работать исключительно дружно.

В связи с неустроенностью в России взгляды Шебаршина постепенно трансформировались, год от года он отходил от прежних внутренних установок и привязанностей и становился потускневшим и даже мрачным. Угнетало Шебаршина прежде всего и то, что не сумела Россия создать ни цветущего полноценного общества, ни встать на сильные экономические ноги, ни выпестовать боеспособную армию — ничего этого не получилось. Видя это, он очень переживал, стал заметно стареть, сдавать прямо на глазах».

А вот записи, сделанные на память уже после смерти Шебаршина.

«Думаю, что именно 1991-й год сломал судьбу Леонида Владимировича, а затем и его жизнь, в разговорах мы много раз возвращались к той поре, и он, и я в наших спорах иногда допускали однобокие суждения, по-своему излагали трактовку некоторых фактов, по-разному относились к некоторым личностям, но это, я считаю, не для печати. История, время, дальнейшие события рассудят, кто прав, и все расставят по своим местам. Это неизбежно».

«Записи эти я сделал только для того, чтобы расширить знание об этой личности, об этом самородке, подробнее раскрыть его внутренний мир, его жизненную философию, показать, что происходило в нем самом, в его душе, как развивалась трагедия внутри его, подчеркнуть его неординарность, простоту и одновременно сложность его натуры… Как, собственно, и у всякого талантливого человека.

Как мне кажется, жизненная позиция Леонида Владимировича была выражена в его печальном высказывании: «Мы не в силах изменить мир, в котором живем». Поэтому он никогда не вмешивался в политику, отказался войти в состав Центрального комитета КПСС, хотя его просил об этом Крючков, а разведка при нем в начале 1991 года была выведена из-под партийного надзора. Шебаршин совместно с Леоновым поставили перед Крючковым вопрос о департизации Комитета госбезопасности, а после создания Российской национальной службы экономической безопасности был издан приказ, запрещающий ее сотрудникам заниматься политикой.