Исчисление ангелов - Грегори Киз

Нейрн грустно усмехнулся:

– Они утыкали мое тело длинными деревянными иглами так, что я больше походил на дикобраза, нежели на человека, но они так и не зажгли их. А на следующий день они меня отпустили. Я до сих пор не знаю почему.

– На войне происходит много непонятного.

Нейрн покачал головой:

– На войне с индейцами – да. Для вас война – это путь к славе, иногда борьба за выживание. Врага вы подвергаете мучительной смерти в наказание и тем самым даете ему шанс проявить свое мужество. Но эти дикари совсем другие.

– Почему вы так думаете?

– Эти люди на вас не похожи. Некоторые называют вас дикарями, может быть, вы и есть дикари в каком-то смысле. Но у вас есть свои законы, вы знаете, что такое любовь, вы заключаете браки и рожаете детей, вы ведете войны, но вы знаете, что такое благородство. – А у этих людей ничего этого нет?

Нейрн покачал головой:

– За кого бы эти люди себя ни выдавали – за пиктов, друидов или еще бог знает кого, – они не являются никем из них. Еще два года назад они были мелкими землевладельцами, торговцами, а у их вожака – выговор человека из знатного рода. Бьюсь об заклад, что он человек благородного рождения, хоть и скрывает это. Нет, это люди, у которых ничего нет. Они отказались от всех старых ценностей и только притворяются, что взамен старого они предлагают нечто новое. Короче говоря, они – сумасшедшие, а не дикари. Для того чтобы быть дикарями, нужно обладать достоинствами, за которые отпускаются грехи.

– Принимаю это как доброе слово в адрес индейцев, – произнес Красные Мокасины. – Из ваших слов получается, что шансов на спасение у нас нет.

Будто прислушиваясь к их разговору, тень караульного вновь припала к решетке.

– Преподобный отец? – послышался голос караульного – он успел немного успокоиться.

– Чего тебе?

– Преподобный отец, я согласен с тем, что вы мне сказали. Вы, должно быть, правы. Бог, наверное, еще жив. Спасибо вам, преподобный отец, вы снова сделали меня пуританином.

– Я рад слышать такие слова, сын мой, – ответил Мэтер. – И ты не пожалеешь, что вернулся к истинной вере. Когда мы вместе будем гулять по золотому городу, все кошмары земли покажутся нам давно забытым сном.

– Я буду с нетерпением ждать этого светлого дня, преподобный отец. Я уже принял решение.

– Это значит, что ты намереваешься помочь нам выбраться отсюда? – с надеждой, свистящим шепотом спросил Таг.

Тень помолчала, потом сказала:

– Я не могу. Пусть они и грешники, но я не могу пойти против них. Но я буду проповедовать им истину, будьте в том уверены, я и сам приму муки. Я попрошу, чтобы мне разрешили умереть вместе с вами!

– Сын мой, подумай, возможно, Господь желает, чтобы ты еще что-то сделал хорошее на земле. И чтобы мы еще потрудились Ему во славу, – сказал Мэтер, и голос его слегка напрягся.

– Это невозможно, – прошептала тень. – Господь ничего не может от меня желать. У меня сил никаких не осталось, преподобный отец. Все, на что я еще способен, так это умереть христианином. Разве вы не говорили, что Он простит меня? Разве вы не говорили, что Он пустит меня в Царство Небесное, если я вновь впущу Его в мое сердце?

– Сын мой, это только первый шаг, но не последний. В некоторых случаях смерть не является проявлением смелости, но проявлением истинной веры.

– Эй, парень, послушай, – проворчал Таг, – я тут только что с Богом поговорил, так вот, у него на мой счет много планов, и он для меня много работы припас.

Тень вновь разразилась плачем.

– Нет, – твердила тень. – Я уже все для себя решил, больше у меня ни на что не осталось сил.

После этого охранник замолчал. Нейрн слегка толкнул локтем Красные Мокасины.

– Слышал, да? – прошептал он. – Они только одного и желают – умереть. Видишь, как их тут всех скрутило.

– Будем надеяться, – ответил Красные Мокасины, – что „нам удастся их раскрутить.

Едва забрезжил рассвет, как решетку над их головами подняли. Вокруг ямы собрались человек двадцать одичавших англичан. У Красных Мокасин сердце оборвалось. Его дитя Тени еще не настолько окрепло, чтобы освободить их. Даже если бы оно и было сильным, сейчас это мало что значило, слишком много вооруженных людей стояли на пути к свободе.

Человек в белой маске тоже был здесь.

– Кто желает первым ублажить древних богов? – спросил он.

Из ямы ему никто не ответил.

– Очень хорошо, – сказал он, – если никто из вас не понял, какая честь вам оказывается, я позволю богам самим сделать выбор.

– Нет! – вскричал Мэтер. – Нет, пусть я буду первым.

– А! Преподобный отец! Теперь ты все понял.

– Я понял только то, что вы собираетесь принести меня в жертву дьяволу, но душу мою он не получит. Принося в жертву мою плоть, вы тем самым жертвуете ему свою бессмертную душу, а мою только укрепляете.

Человек в маске пожал плечами и сделал знак своим людям, те стали спускаться вниз за Мэтером.

– Нет! – завопил кто-то наверху. – Нет! Позвольте мне быть первым!

Человек в маске и его свита обернулись к кричавшему.

– Ты один из нас, – сказала маска.

– Нет! Нет! Я пуританин. Я сошел с истинного пути, но потом Господь показал мне, как вновь заслужить Его милосердие.

– Твой мертвый бог показал тебе лишь путь к смерти, – сказал Куэнас. – Что ж, это очень хорошо. Посмотрим, как твой бог о тебе заботится.

Красные Мокасины никогда не видел лица караульного, но очень скоро он услышал его крики.

В то время, как лица его компаньонов отражали угасание надежды, в душе Красных Мокасин она нарастала. С началом истязаний караульного его дитя Тени проснулось – вялое, слабое, но все же пробудившееся.

Он отправил его распутывать проволоку. Если караульный будет умирать достаточно долго, тогда у них, возможно, появится шанс.

Однако тот недолго мучился. И умер он не раскаявшимся, как хотел, а моля о пощаде, клянясь в преданности древним богам. Затем донеслось монотонное песнопение дикарей на непонятном Красным Мокасинам языке, после чего вновь подняли решетку.

– Ну что, – спросила маска, – теперь ты, преподобный отец?

Нейрн поднялся.

– Трусы, – выкрикнул он. – Трусы! Дайте мне клинок, и я покажу вам и вашим древним богам, что такое страх. Я покажу вам настоящую резню!

– Вот именно! – подхватил Таг. – Все вы трусы. Ни один из вас да все ваше чертово отродье не устоит против старого Тага.

В яме поднялся гвалт, здесь бушевали страх и ярость. А тем временем сотворенное Красными Мокасинами дитя Тени рвало проволоку на решетке. И если решетка распадется прямо сейчас, это им только навредит. Внимание их врагов должно быть отвлечено, иначе все усилия окажутся напрасными.