Летоисчисление от Иоанна - Алексей Иванов

Рядом с государем, по другую сторону от Вассиана, чавкая, глодал кость карлик в атласном кафтане. Иоанн подвинул ему раскрытую книгу, что мокла в масле опрокинутой лампады, и ткнул пальцем:

— Отсюда мне читай!

Из всех книг Иоанн признавал сейчас только Евангелия и Откровение. Остальные в уходящем мире были бесполезны.

— «Филипп сказал Ему: Господи! покажи нам Отца, и довольно для нас», — начал читать карлик, не откладывая своей кости. — «Исус сказал ему: столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп?»

Иоанн заплакал. Столько времени он был другом Федьки, и Федька не узнал в нём Исуса?.. Это хуже предательства.

— Он меня не узнал, слышишь? — Иоанн потряс Вассиана за плечо.

Сидевший неподалёку от царя оплывший от пьянства мошенник открыл рот и подразнил Иоанна обрубком вырванного языка. Потом задрал на себе рубаху и надул голый синеватый живот. В животе забурчало, и оттуда послышалась неразборчивая, но человеческая речь: «Не знаю тебя! Не знаю тебя!»

— Второй Ангел умертвляет, — не прекращал гудеть безымянный чародей. — Умертвление есть нанесение погибели без пролития крови. Сие вкупе: орудьями дубиной, батогами, плетями, также дыба и кол…

— Третий Ангел с Седьмым дружен, — пояснил чародею какой-то другой мудрец. — Лучшая казнь — варение в кипятке, составная мука, когда огнь и вода соединяются для блага человека…

Иоанн стащил с головы Вассиана клобук, смял его и вытер лицо. Измятый клобук Иоанн напялил на голову карлика и неестественно захохотал. Вассиан тоже угодливо захохотал.

А чернокнижники продолжали свой разговор.

— Составная мука суть образ жизни до рожденья и после смерти, — подняв палец, вещал еретик с вырезанными ноздрями, — ибо душа рождается в воде крещения, а перед входом в загробный мир течёт река огня, которую лишь чистые души могут перейти.

— Удушение вервием через повешенье или просто так и удушение дымом в бане тоже есть умертвление, — добавил беззубый колдун.

Вассиан перетащил к себе книгу, которую прежде читал карлик. Перебросив несколько листов, он прочёл:

— «…И даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек»!.. О тебе сказано, государь!

Иоанн, собирая мысли, мучительно напрягал слух. В шуме и гаме вот-вот прозвучат золотые слова великой правды. Они именно так и должны быть изречены — в суете, чтобы те, кому не надо, не разобрали их, не отличили, не услышали.

— Сожжение благая смерть, ибо она очищение! — говорил мудрец.

— Душа — бестелесный огонь, и земной огонь, пожирая телеса, освобождает душу! — вторил другой.

Вассиан тоже слушал многоголосие ведунов, только притворяясь пьяным. Он знал, чего ждёт Иоанн.

— Кто посмертно над душами властен, тот истинный государь! — вскинулся Вассиан, обращаясь к царю. — Разве же ты не властен, когда можешь дать жизнь душе или же сгубить её?

Тело убить — это просто. А бессмертную душу убить — это надо уметь! Кто властен над душой после смерти тела — тот и есть Исус!

— Третий Ангел губит с кровью, — бубнил мудрец, потеряв нить, которую теперь держал Вассиан. — То есть зарезание и закалывание…

По библиотеке в одних нижних рубахах ходили голоногие и голорукие девки с распущенными волосами — прислужницы. Они тоже были пьяные. Они доливали вино в и так полные чаши или совали гостям пустые тарелки.

Два пророка друг напротив друга читали вперебой:

— «И я увидел жену, сидящую на звере багряном, преисполненном именами богохульными. И зверь, который был и которого нет, есть восьмый, и из числа семи, и пойдёт в погибель».

— «Семь голов суть семь гор, на которых сидит жена… И жена облечена была в порфиру и багряницу и держала золотую чашу в руке своей, наполненную мерзостями и нечистотою… И на челе её написано имя: тайна, Вавилон великий…»

— Новый Вавилон, город Вавилон!.. — зашептал Вассиан государю.

Иоанна повело, и он схватился за стол, отыскивая равновесие.

— Новгород! — закричал Иоанн. — Новгород — Вавилон!

— Жигимонт! — напомнил Вассиан.

— Новгород — зверь сатаны, а Жигимонт — сам сатана! — Иоанн в озарении разинул рот и зажмурился.

Чревовещатель надул брюхо, и оно заурчало: «Сатана! Сатана!»

— Три Ангела тремя казнями казнят, — талдычил мудрец без ноздрей. — Казнью зверями, казнью телесным недостатком в питье и пище и казнью отравой…

— Седьмой Ангел казнит сожжением, — вторил ему чернокнижник.

В сумеречном бреду Иоанна ткалось новое понимание вещей, в сознании увязывались картины Писания и опыт его жизни.

Иоанн обвёл взглядом стол с колдунами и еретиками. Среди мудрецов сидел мертвец с гнилым лицом. Он держал кубок, и девка-прислужница наливала ему вина.

— Кому наливаешь! — заорал Иоанн. — Он мёртвый!

Иоанн опёрся рукой о голову карлика и поднялся на ноги. Вассиан тоже вскочил, поддерживая государя под локоть.

— «Повержен будет Вавилон, великий город, и уже не будет его… ибо купцы твои были вельможи земли…» — долдонил по книге мудрец.

— Иди и смотри, государь! — восторженно завопил Вассиан. — Иди и смотри!

Двоясь в хмельном взгляде Иоанна, огни свечей колыхались, как пламя пожаров. На стене, как бесы, корчились тени мудрецов. Иоанн указал на них рукой.

— Вижу я уже — горят стены и башни Новгорода, нет там никому спасения, и люди в огненную реку с моста валятся! — возвестил Иоанн. — Зверем начнёшь, сатаной закончишь… Или я не истинный государь?

В брюхе чревовещателя истошно верещало: «Грозный государь! Грозный государь!»

Иоанн принялся сбрасывать со стола посуду и книги. Карлик сидел под рукой государя и, как ни в чём не бывало, грыз кость. Вассиан нырнул под стол и вынырнул с собакой в руках, кинул собаку на скатерть. Испуганно скуля, собака опрометью пробежала по столу, роняя кувшины. Мудрецы в споре друг с другом ничего не замечали.

— Больше всех земных казней посмертная казнь, — говорил мудрец, — которая на земле творится без погребения…

Чревовещатель заурчал животом: «Казни! Казни!»

Иоанн схватил Вассиана за рясу на груди и начал трясти:

— Сожгу Новгород! Вытрясу казну его и новое войско на деньги новгородские соберу! Не устоять Жигимонту!

— Так, государь, так! — восклицал Вассиан.

— Будет от меня Новгороду Страшный суд, и сам я — Судия!

Иоанн бросил расстригу и ринулся вдоль стола.

— Поход, поход!.. — исступлённо кричал он.

Он вышиб поднос из рук пьяной девки, схватил одного из мудрецов за шиворот и обрушил на пол.

Вассиан пробирался вслед за государем.