Разведка. «Иван» наоборот: взаимодействие спецслужб Москвы и Лондона в 1942—1944 гг. - Сергей Брилёв

В Советском Союзе супруги Ноффке оказались в начале 1934 г. Сначала – в Ленинграде. В бывшей имперской столице, а ныне – «колыбели трёх революций» они работали в местном отделении издательства иностранных рабочих. Их адрес в городе на Неве – Апраксин переулок, дом 2^[404]. Для тех, кто плохо знаком с Петербургом, но читает классическую русскую литературу, уточним: это – в считаных шагах от той части города, где «селил» своих героев Достоевский.

В чем состояли преступление и наказание супругов Ноффке? Там, в Ленинграде, они встретили убийство Кирова, ставшее предвестником новой и ещё невиданной волны репрессий. В начале 1936 г. их перевели в Москву^[405], где уже находилась сестра Эльзы.

Звали её Альбин, и, как следует из показаний Эльзы, она была замужем за коммунистом Креппсом. Согласно воспоминаниям И. Вольфрам, этот человек, с которым отец говорил на немецком, носил фамилию Кребс (Инга ещё по-детски запомнила, что фамилия – от слова «краб»)^[406]. Судя по всему, это был уроженец Керчи, заведующий «Издательским товариществом иностранных рабочих в СССР» (где работали они все) Михаил (Ихиэль) Евсеевич Креппс^[407].

Как бы то ни было, в Москве началось нечто ужасное.

Согласно заявлению Эльзы Ноффке, поданному в Отдел кадров ИККИ (кстати, эта бумага была написана аккуратным почерком на вполне сносном русском языке), она и её муж Эрнст нашли семью Креппсов политически неграмотной – Эльза пишет: «[мы против них] выступали на собраниях и в стенгазетах»^[408].

В деле самого Креппса в РГАСПИ (где он действительно разок упомянут и как Кребс^[409]) есть несколько моментов, которые позволяют убедиться: речь идёт именно об этом человеке – в частности, говорится о том, что в Первую мировую войну он попал в плен к австрийцам, где и мог овладеть немецким языком. О его идеологических метаниях сказано следующее: «Был несогласен с НЭПом», «Считал неправильным высылку Троцкого», «Допускал в подборе работников гнилой либерализм»^[410]. В итоге Эльза добилась того, чтобы сестра и её муж были… арестованы.

Между тем «ежовщина» всё набирала обороты. Эльза из-за связи с «неблагонадёжными» (с которыми она сама боролась) была уволена из издательства. Может быть, поэтому во время пребывания в Англии она и «не раскрывала своих политических взглядов, вообще никогда не говорила о политике»?!^[411]

Через «чистки» прошёл и Эрнст Ноффке: в 1937 г. он был заключен в тюрьму, но, к счастью, быстро вышел^[412]. По состоянию на 1942 г. Эрнст и Эльза Ноффке тем не менее считались «проверенными людьми»^[413].