Маркус Вольф. "Человек без лица" из Штази - Ноэль Воропаев

В личных беседах с советскими коллегами Маркус Вольф неоднократно затрагивал профессиональные темы, которые тогда интересовали нас всех, о профессионализме в разведке, роли в ней агентурной работы и развитии технической разведки.

С появлением новых средств ведения технической разведки, добывающей информацию, а также её обработки, использования и учёта при принятии политических и других решений, появился скепсис по отношению к приоритетности агентурной разведки.

Эта тематика бесед высвечивала интерес Маркуса Вольфа к будущему разведки. Наше время – время бурного научно-технического прогресса и освоения космоса, усиления глобализма с небывалой концентрацией капитала, разрастания угрозы терроризма, а также образования региональных анклавов социальной напряжённости, которые превращаются в очаги военных конфликтов. Какова же роль этих двух видов разведки?

Дискутируя на тему о целесообразности существования разведывательной службы в будущем и ведения агентурной разведки, когда есть уже технические средства добычи информации и высокий уровень аналитической работы по её обработке, Маркус Вольф заключил:

«Однако, я думаю, что работа с человеком-источником никогда не может быть изменена, заменена чем-либо, пока существуют спецслужбы. С помощью технических средств можно только приблизительно представить стабильное состояние наблюдаемого объекта в данный момент. Секретные планы, выбор и принятие решений остаются скрытыми даже для самого совершенного спутника».

Далее Вольф писал:

«Даже если роль технической разведки усилится и заменит то, что раньше делал человек с риском и большими затратами, она никогда не будет полноценной заменой. Только человеческий фактор, а не высокотехнологические устройства делают разведывательную деятельность успешной».

Из его опыта руководителя внешней разведки ГДР следует, что «найти и разрабатывать ценный источник в объектах принятия решений, куда необходимо внедриться, – это зависит не от числа сотрудников в Центре, а от квалификации руководства» и что борьба «за расширение полномочий и штатов» бессмысленна.

Могу только подтвердить то, что он не понимал и не принимал склонности братских разведслужб к поиску виновных в провалах в работе и стремления «разбираться» с ними, а пришёл к другому решению:

«Совсем наоборот, период после разоблачения и ареста агента – это как раз время, требующее стабильности высшего руководства и преемственности в работе. Я всегда считал, что массовые увольнения никогда не были адекватными мерами», то есть «целесообразнее оставаться всем на местах и сделать выводы, чтобы это не повторилось вновь».

В книге «Игра на чужом поле» Маркус Вольф указывает на специфику работы разведки:

«С точки зрения морали мир разведки, западной или восточной, – это всегда царство теней. Её практика зачастую безнравственна, а её методы – грязны… Ни одна секретная служба не может быть демократичной, и, как бы политики ни желали этого, быть открытой для постоянных проверок и профессионально решать свои задачи нельзя».

Последнее замечание Маркуса Вольфа об избыточности требования гласности и публичности работы спецслужб, на мой взгляд, естественно вытекает из требования секретности их деятельности и означает табу на это.

Он считал, что «беда (для государства. – Н. В.) начинается там, где информация служб наталкивается на невежество и высокомерие, где их предупреждения пылятся в архивах, если не сразу рвутся в клочья». В качестве убийственного и бесспорного аргумента Вольф ссылается на предвоенную ситуацию в СССР: трагедией для советского народа обернулось «отношение к их информации (информации агентов советской разведки в Токио, Берлине, Франции, Швейцарии и Москве о нападении Третьего рейха на СССР. – Н. В.) одного лишь человека, который в беспредельном самовозвеличении сметал со своего стола всё, что не соответствовало его предвзятому мнению».

Он имел в виду, разумеется, Сталина, который в условиях военного времени принизил из-за своих ошибочных политических представлений важную роль разведки как одного из основных институтов государственной власти. Это привело сталинское руководство к крупным политическим просчётам и, в первую очередь, к массовой гибели советских людей в войне с нацистской Германией.