Венская рапсодия - Юлия Дростен

Фанни незаметно выдохнула. Все ее страхи оказались порождением нечистой совести. Именно поэтому она неверно поняла Хелену.

— Я ничего не могу сказать о первой брачной ночи, но волноваться не стоит, милостивая сударыня, — энергично заверила она. — Господин Кальман хороший человек. Он будет с вами нежным и предупредительным.

Хелена с удивлением посмотрела на камеристку, открыла рот, будто хотела что-то сказать, но тут же снова его захлопнула. Фанни сообразила, что лучше бы сначала думать, а потом говорить, а еще лучше — прикусить язык. Она поспешно добавила:

— Я подумала об этом, когда увидела вас вместе.

Барышня улыбнулась.

— Хотела бы я, чтобы он в меня влюбился. Но никаких иллюзий у меня нет. Существует много веских причин, по которым Макс на мне женится, но любовь к ним не относится.

— Пожалуйста, не говорите такого, милостивая сударыня! — Фанни была готова разрыдаться. — Не умаляйте ваших достоинств.

— Мне кажется, я сама влюбляюсь в Макса, — продолжила Хелена с легкой улыбкой. — Он мне всегда нравился, но я не ожидала, что полюблю по-настоящему. Сердце у меня так и колотится. — Барышня положила пяльцы на стол, наклонилась к Фанни и обняла ее. — Спасибо, что выслушала. Завтра я наконец-то свяжу себя клятвой и поговорю с мамой по поводу твоей матери. Вот увидишь, Фанни, все будет хорошо.

Глава десятая

Поместье Батори и Вена, 1910 год

Когда на следующее утро Хелена в сопровождении Макса и родителей вошла в столовую, ее стул был украшен цветочными гирляндами. Рядом с тарелкой стояла крестильная свеча, а вокруг лежали красиво упакованные подарки и открытки с пожеланиями счастья от крестных, родственников и друзей семьи.

Едва барышня успела сесть, дверь распахнулась и вошла прислуга. Колонну завершала повариха с блюдом, на котором красовался любимый торт Хелены: бисквит с шоколадным кремом и карамелью.

В то время как слуги по очереди поздравляли барышню, Фанни украдкой рассматривала молодую пару. Макс с привычным шармом поднес руку Хелены к губам. Барышня сияла.

После завтрака Хелена собиралась принять ванну и с помощью Фанни вымыть волосы. Во дворе полным ходом шла подготовка к празднику. На именины дочери барон и баронесса Батори каждый год закатывали пир горой, в котором принимали участие все обитатели поместья от пастухов и крестьян до конюхов и служанок.

Адам открыл ворота каретного сарая и вывез экипажи, чтобы крестьяне поставили в помещении столы и скамейки. Затем был устроен очаг и установлен подвес для бограча — большого чугунного казана. Конюхи растянули над воротами гирлянды из березовых веток и воткнули факелы в железные кольца, вмонтированные в стены зданий по периметру двора. Пока поварята носили корзины с посудой и приборами, чтобы накрыть стол, кухарка развела под бограчем огонь, и вскоре в нем закипел пряный суп из говядины, картошки, болгарского перца, помидоров и лука. По двору поплыли аппетитные ароматы, смешиваясь с запахом свежеиспеченных дрожжевых лепешек, которые полагалось есть с козьим сыром и сметаной.

Пили на празднике палинку — самогон из росших в поместье абрикосов — и темно-красное вино из виноградников на юге страны. Первую бутылку палинки барон неизменно разливал прислуге и чокался с нею, произнося тост за веселый праздник.

К полудню явились цыгане: мужчины, женщины и дети, которые летом кочевали в крытых кибитках от деревни к деревне и от двора к двору по всей Пусте, развлекая народ музыкой, танцами и фокусами. Вслед за ними прибыли «шкоши, коневоды барона, чтобы показать на празднике рискованные трюки на лошадях. В ярко-синих штанах и льняных рубахах они вальяжно сидели в широких седлах и, надвинув на самые глаза валяные шапки, щелкали короткими плетками. Пастухи коровьих стад, также прискакавшие на лошадях, привлекли к себе гораздо меньше внимания.

После обеда, когда августовская жара спала, на лестнице, которая вела от дверей усадьбы во двор, появился барон вместе с женой, Хеленой и Максом. В белом платье, отделанном кружевом, барышня казалась почти невестой. Лицо ее светилось счастьем, что ей чрезвычайно шло. Макс, блестящий молодой офицер в гусарском мундире, красных рейтузах и кожаных сапогах до колена, выглядел почти так же, как на фотографии, которую Фанни видела в особняке Кальманов в Будапеште.

Тогда девушка и мечтать не могла, что однажды этот мужчина будет ее целовать и она ему почти что отдастся. Но, глядя на молодую пару, она была рада, что сумела устоять. Хелена и Макс были словно созданы друг для друга.

— У всех налито? — прокричал барон.

— Igen! Так точно! — Смех и болтовня стихли, и воцарилась напряженная тишина, хотя слухи о помолвке барышни и молодого господина Кальмана ходили по поместью уже давно.

Барон окинул взглядом толпу и радостно провозгласил:

— Сегодня особенный день! Моя возлюбленная дочь Хелена обручилась с Максимом Кальманом!

Началось всеобщее ликование. Щеки у Хелены горели. Она не привыкла находиться в центре внимания. Макс взял ее за руку, и они вместе встали посреди лестничной площадки. Жених обнял невесту и поцеловал. Толпа восторженно зашумела.

— Eljen! Ура! — неслось со всех сторон. — Долгой счастливой жизни! Много детей!

Барон поднял стакан.

— За лето, за жизнь и за любовь! Выпьем же! Eljen!

После того как все отведали острого гуляша, выпили вина и палинки, началось представление чикош. Фанни стояла между двумя служанками и наблюдала, как мужчины стремглав скачут по двору. При этом они нагибались к земле и одной рукой пытались схватить лежавшие на ней яркие ленты. Победитель — юноша, который не только собрал больше всех лент, но и гнал коня резвее остальных, — под аплодисменты подъехал к Хелене и с глубоким поклоном вручил ей трофеи.

Гвоздем программы являлась «венгерская почта». Для этого номера были связаны вместе пять лошадей: три в первом ряду и две во втором. Пастух вскарабкался на одну из задних, а потом выпрямился, встав правой ногой на круп одной лошади, а левой — на круп другой. Затем громкими криками он пустил скакунов галопом и под оглушительные аплодисменты сделал несколько кругов подвору.

После чикош начались танцы. Цыганки взялись за руки и завели хоровод, да так, что их широкие юбки полетели по воздуху. Женщины казались жизнерадостными, гордыми и свободными, хотя Фанни понимала, что жизнь у них непростая: тяжело кочевать год за годом в повозке, не имея настоящей родины.

Постепенно все пустились в пляс. Один из чикош пригласил Фанни на чардаш, и дальше девушка