История жены - Мэрилин Ялом

После церемонии в приходской книге делалась соответствующая запись. Если пара впоследствии переезжала, копия такой записи служила доказательством того, что их союз должным образом оформлен, а дети, рожденные в нем, – законные наследники. Вслед за церковным обрядом шли массовые торжества: толпа сопровождала жениха и невесту в церковь и из церкви, семьи устраивали пир и танцы в доме, в таверне или на свежем воздухе.

Пуритане, в свою очередь, отвергали церковную церемонию и все торжества, которые казались им либо языческими, либо папистскими. Они отделяли себя от англикан, отказываясь от всех ритуалов, которые не упоминались в Писании, например от благословения кольца священником и возложения монеты женихом на церковную книгу, не говоря уже о таких экстравагантных обычаях, прижившихся в массовой культуре, как уличная процессия и испытания невесты и жениха. Пуритане женились дома, вдалеке от чужих глаз, а церемония подчеркивала взаимные обязательства супругов пред всевидящим взглядом Бога. Наиболее ответственные из молодых даже отказывались от обручального кольца.

Пуритане были наиболее последовательными сторонниками традиционной, прописанной в Библии домашней иерархии: того, что родители стоят над детьми, а мужья – над женами. Пуританские священники призывали детей чтить родителей и доверять им даже выбор супруга. Неоспоримость родительского авторитета, конечно, не была в новинку, но к концу XVI века обсуждение этой идеи предельно накаляется. Хотя многие моралисты занимали сторону родителей, осуждая «появившееся у молодежи стремление cледовать своим собственным желаниям и давать волю ‹…› бушующим страстям», общее мнение начинало склоняться на сторону молодежи^[136]. Все чаще осуждались родители, которые заставляли своих детей жениться из соображений финансовой выгоды. Слова клирика XVI века Томаса Бэкона о том, что некоторые родители злоупотребляли своей властью над дочерьми, выдавая их замуж «ради барышей и большого куша», не утрачивали актуальность на протяжении нескольких сотен лет^[137]. В особенности пуритане, разделяя в целом идею, что дети должны быть послушны воле родителей, не одобряли браков, которые заключались исключительно из соображений выгоды; напротив, они утверждали, что основа прочного союза – духовное согласие и взаимные чувства.

Британцы в целом, по всей видимости, более благосклонно относились к союзам по любви, нежели жители континентальной Европы. Британские книги по этикету начала XVII века гласили, что мужчина должен выбирать жену, руководствуясь «велением сердца», а женщина, хотя ей и не позволялась такая свобода, как мужчине, имела право отвечать на ухаживания мужчины^[138]. Монтескьё в XVIII веке и Энгельс в XIX веке сравнивали свободу британских девушек выходить замуж «согласно своему предпочтению, не справляясь с родителями» с положением европеек, которым повиноваться родительской воле предписывал закон^[139]. Таким вольностям сопутствовало по сути менее строгое распределение женской жизни в Великобритании, в противовес их современницам из Европы и особенно из стран Средиземноморья. Британцы также женились позже, и между супругами была меньшая разница в возрасте.

И все же было бы ошибкой предположить, что тюдоровская и стюартовская Великобритания отрицала патриархальный строй. Священники продолжали напоминать пастве, что дети должны почитать родителей и что жены должны быть послушны мужьям. Обе формы повиновения находили отражение не только в трактатах и руководствах, но и в романах, поэмах и пьесах, включая пьесы самого знаменитого елизаветинского драматурга – Уильяма Шекспира.

Снова и снова сюжеты шекспировских пьес вращаются вокруг конфликта между родительской властью и волей молодых влюбленных. Читая «Ромео и Джульетту», «Укрощение строптивой», «Зимнюю сказку», мы слышим отзвуки актуальных вопросов той эпохи. Как родителям найти идеальную пару для детей? Может ли дочь отвергать жениха, предложенного родителями? Позволительно ли юношам и девушкам следовать велениям сердца, если родители против? Где бы ни разворачивалось действие – на сказочной Сицилии или в Богемии, – Шекспир придает театральный блеск переменам, которые происходили в отношении к браку за время его жизни (1564–1616). Главным среди них было растущее убеждение, что молодые люди должны вступать в брак по взаимной склонности, а не по решению родителей.

В «Зимней сказке» есть сцена, в которой явно отражена эта дискуссия. Молодой принц Флоризель сватается к пастушьей дочери Пердите (которая, разумеется, на самом деле оказывается потерянной принцессой). Флоризель просит всех присутствующих – Пердиту, пастуха, воспитавшего ее, и двух странников, путешествующих инкогнито, – засвидетельствовать его клятвы. Пастух спрашивает дочь, дает ли она свое согласие. Затем пастух обручает Пердиту и Флоризеля, говоря: