История жены - Мэрилин Ялом

В обычном случае брак давал женщине защиту и статус. При удачном стечении обстоятельств она получала кормильца и любящего спутника жизни. Она и ее муж становились, по словам одного вдохновенного пастора, «товарищами… утверждающими свои сердца в доброй склонности друг к другу»^[149]. Она получала возможность заниматься сексом, не чувствуя за собой греха. Она могла заводить законных детей, окружать их любовью и заботой, чтобы они в свой черед помогали ей на склоне лет. Вступая в священное царство брака, в те времена превозносимое выше целибата, она исполняла свое христианское предназначение. В противном случае она могла рассчитывать только на место в конце стола, вместе со старыми девами. (Английское слово spinster – старая дева – происходит от слова «spinning» – прясть. Это было одно из занятий, которым незамужние женщины зарабатывали на жизнь.)

Однако брак не был безусловным благом для женщины. Свадьба знаменовала отказ от личной свободы и переход в подчинение к мужу. Она означала покорность его власти, его прихотям и порой кулакам. Всегда была вероятность того, что супруги не будут ладить, и это приведет женщину к постоянному нервному перенапряжению. В записях Роберта Нейпира, физиолога начала XVII века, упоминаются более тысячи женщин, страдавших от психических расстройств на почве подавления их личности мужьями и родителями^[150].

Также брак открывал пугающую перспективу беременности и родов без обезболивания и антисептиков, неизвестных до XIX века. Он влек за собой риск умереть в родах, потерять ребенка или однажды остаться вдовой. Несмотря на это, большинство английских девушек выходили замуж, хотя и позже и в меньшем количестве по сравнению с их континентальными современницами.

Пожалуй, главным отличием английского брака того времени от континентального было убеждение, что брак в своем лучшем проявлении – это форма товарищества. Протестанты очень серьезно воспринимали слова из Книги Бытия о том, что «не хорошо быть человеку одному» и что жена – это «помощник, сооответственный ему». Две христианские души должны были разделить радости и тяготы земной жизни и рука об руку пройти свой путь к жизни вечной.

Среди удовольствий, которые протестанты допускали и оправдывали, были радости супружеского секса. В частности, пуритане, вопреки распространенному ныне образу закомплексованных ханжей, воспринимали регулярные половые сношения как необходимую составляющую устойчивого брака. Муж и жена должны были стараться доставлять друг другу удовольствие, воздержание в целом осуждалось, особенно если один из партнеров в одностороннем порядке отказывался от секса. В книге Уильяма Уэйтли с наставлениями для невесты (1623) постельные «развлечения для обоюдного удовольствия» поощряются, и жены в них имеют то же право на сексуальное удовлетворение, что и мужчины^[151]. На самом деле, если воспринимать пуританских писателей всерьез, то получается, что гендерные различия, связанные с властью и подчинением, должны были оставаться за порогом спальни. «Жена (как и муж) становится там и служанкой, и госпожой: служанкой – чтобы отдавать свое тело, госпожой – чтобы получать силу его»^[152].

Англиканский священник и поэт Джон Донн (1571–1631) посвятил одну из своих десяти Свадебных песен (Эпиталам) равенству новобрачных (Equality of Persons). Он не только уравнивал жену с мужем в том, что касалось секса, но и размывал традиционные гендерные границы в таких строках: «ее сердце любит так же, как и его», «жених как дева, а не как мужчина», «и вот невеста действует как мужчина». Главное в занятии любовью – не строгие гендерные роли, а раскованное удовольствие, получаемое обоими. Здесь женщина иногда может действовать с мужской решительностью, а мужчина – брать на себя пассивную роль, традиционно приписываемую женщине. У Донна с женой было 12 детей, и высшее блаженство семейной жизни он видел в гармонии души и тела. Рассмотрим сцену брачной ночи из стихотворения «Приход жениха»: