Её скрытый гений - Мари Бенедикт

— И между лучами нет ни одной точки. Пространство между ними пусто.

— Предыдущие пятьдесят фотографий были отличными. Но эта особенная. Она завораживает.

Он поворачивается ко мне, глаза сверкают, лицо сияет:

— Действительно завораживает! — смеется он. — Кажется, я еще никогда не говорил такого про рентгеновские кристаллографические снимки. Или вообще про какие-то научные результаты.

— И я никогда, — я смеюсь вместе с ним, и, уже серьезнее, добавляю: — Если когда-то у нас и были сомнения относительно спиральной структуры ДНК формы B, то…

— Эта фотография разрушила все сомнения. Можно прекращать исследования?

— С какой стати? Нам все равно нужно подкрепить нашу теорию о спиральной форме B и прийти к какому-то решению относительно структуры формы A.

— После сегодняшних волнений будет трудно продолжать все эти трудоемкие расчеты, — вздыхает Рэй.

— Знаю, но зато, отправляя наши статьи на публикацию и делая заявление для всего мира, мы будем абсолютно уверены в своих словах, — я кладу руку ему на плечо.

Глаза его загораются при упоминании о статьях — они очень важны для его докторской диссертации.

— Что ж, хорошо, — он встает и возвращается к описанию сегодняшних наблюдений, проходя мимо специального металлического шкафа, где мы храним все эти потрясающие рентгеновские снимки.

Я возвращаюсь к изображению, упиваюсь потрясающим узором и яркими деталями. Затем я помечаю его «Фото 51».

Глава тридцать вторая

25 июня 1952 года

Лондон, Англия

Мы собрались там, где во дворе Королевского колледжа когда-то зияла воронка от бомбы. Теперь эта пропасть, появившаяся во время блицкрига, заполнена стерильными ультрасовременными лабораториями, в том числе здесь расположилась Лаборатория биофизических исследований — все это символизирует победу Англии над нацизмом. «Прогресс» — девиз дня и самое заветное желание Рэндалла в отношении моей работы.

Рэй и я оглядываем новое двухэтажное подземное пространство, крышей которому служит площадь. Я беспокоилась, что внутри будет темновато, но множество световых колодцев обеспечивают удивительное качество освещения. Мы жаждем обустроиться в нашей новой лаборатории и хотим поскорее улизнуть с церемонии, поэтому занимаем места в задних рядах переполненного лекционного зала.

Пока мы ждем выхода первого оратора, я беру брошюру, что разложены на всех стульях. С удивлением я вижу там описание собственной работы — те самые подробности, которые я предоставила Рэндаллу для закрытого заседания Совета по медицинским исследованиям, распределяющего финансирование.

Я закипаю от злости, читая о спиральных полимерных цепочках ДНК, расположенных параллельно, и о надеждах Рэндалла, что исследования прольют свет на функции ДНК. Гнев нарастает, когда я читаю имена группы, ответственной за это исследование — мое, Рэя, Стокса и Уилкинса.

Как мог Рэндалл нарушить данное мне слово и поделиться этой информацией с широкой публикой, включая журналистов, которые пришли, чтобы рассказать о новом здании и церемонии открытия? И как он посмел включить в число участников проекта Уилкинса? Он не работает над ним уже больше года, все, что он сделал — несколько первых нечетких снимков. Чаша моего терпения переполнена.

Завтра же я назначу Рэндаллу встречу, чтобы сообщить о Биркбеке. Может, сейчас и не лучшее время для этого, но ждать больше нельзя.

* * *

К закату я почему-то совсем забыла о Рэндалле и брошюре. Меня занимают лишь логарифмические линейки, разложенные веером на новеньком столе в моем кабинете в только что открывшейся лаборатории, лишь о них я могу думать. Чувствую: я вплотную подобралась к тайне обеих форм, осталось еще немного.

Когда раздается стук в дверь, мне поначалу кажется, что стучат где-то далеко, не тут, не ко мне. Мне требуется мгновение, чтобы переключиться с исследования на реальный мир и сказать:

— Да?

— Розалинд?

Это Рэндалл. Я вспоминаю, что он предал меня и я очень зла. Пока я собираюсь с мыслями, он врывается в мой полупустой кабинет — здесь только я, лабораторный стол и горы коробок.

— Так вот где ваш офис, в глуши?

Я подозреваю, что сам Рэндалл и отвел мне офис у черта на куличках, поэтому ничего не отвечаю. Возможно, он подумал, что, если я исчезну с глаз Уилкинса, тот обо мне забудет. Вот и конец конфликтам и неприятностям! Что ж, скоро я исчезну из поля зрения обоих.

Я напоминаю себе, что все это уже не важно для меня. Я уже нашла путь к свободе. Осталось только убедить Рэндалла отпустить меня.

— Просто заглянул узнать, как вы тут окопались.

— Очень хорошо, — отвечаю я, решив не начинать спор о расположении моей лаборатории. Какое это теперь имеет за значение? Я все равно здесь долго не задержусь. Я обвожу офис жестом:

— Как видите, просторно. Лабораторное оборудование прямо за той дверью.

— Похоже, в таком месте вы сможете творить чудеса, — он осматривает комнату, удовлетворенно кивает. — Долго же мы ждали эти лаборатории. Но дождались ведь?

— Именно так, сэр.

— Что ж, рад, что вы устроились. Может, пора домой?

Я устала. Можно просто ответить «да» и отложить неизбежное до утра, когда я назначу официальную встречу через помощника Рэндалла. Или можно воспользоваться этим моментом и сделать первый шаг из Королевского колледжа.

— На самом деле я хотела кое о чем поговорить с вами.

Рэндалл напрягается и поправляет галстук-бабочку — он всегда так делает, когда нервничает. Он ждет, что я сейчас выскажу ему все, что думаю про брошюру? Наверное, я взорвалась бы из-за нее, если бы не планировала уволиться. Я готова спустить ему это предательство, тем более что благодаря ему мне легче начать этот разговор.

— О чем, Розалинд? — спрашивает он, довольно официально и без обычной улыбки.

— Я разговаривала с профессором Джоном Десмондом Берналом из Биркбека, что при Лондонском университете… — теперь, когда я начала говорить, все кажется мне каким-то нереальным, меня охватывает беспокойство. Что, если предложение Биркбека по какой-то причине сорвется? У меня есть только слово Бернала. Я останусь без работы, и мои родители, несомненно, воспользуются ситуацией и заставят меня заняться одним из их благотворительных проектов. Я сама превращусь в благотворительный проект.

Нет. Ничего подобного не случится. Если Бернал не наймет меня, это обязательно сделает кто-то другой; даже Энн и Дэвид предложили поискать для меня возможности в Оксфорде, если в Лондоне ничего не выйдет. Я все равно уйду из Королевского колледжа.

— Да? — подгоняет меня Рэндалл.

— Ах да, — я возвращаюсь мыслями к настоящему и этому важному разговору. — Он предложил мне работу в своей лаборатории. При условии, что мы сможем договориться о подходящем времени моего ухода из Королевского колледжа. Таком, которое будет удобно вам.

Он садится в кресло напротив меня. Закидывает ногу