Rotten. Вход воспрещен - Джон Лайдон

Стив же был в шоке, когда увидел, что моя семья – из рабочего класса. Он даже разозлился, потому что встретился и с отцом, и с матерью. Хоть мои родители и турнули меня из дома, они все же проявляли любовь, – то, чего Стиву так не хватало. Я знаю, что это его расстроило.

СТИВ ДЖОНС: Мое детство было хуже некуда. Я родился в северной части Лондона – Хаммерсмите, или Шепердс-Буше. Первое, что я помню из своей жизни в Хаммерсмите, – няню, дедушку и маму. Мы жили там, пока мне не исполнилось двенадцать лет, а затем переехали на Бенбоу Роуд в Шепердс-Буш. Я жил в подвале со своей матерью и отчимом. Это была однокомнатная квартира, и моя кровать располагалась с краю от кровати родителей.

Мы были очень бедны, а мама была молода. Отчим был козлом, и для него я был просто прицепом – понимаете, что я имею в виду?

Свою молодость я провел в отстранении от семьи. Я никогда не вел никаких вменяемых разговоров со своими родителями, когда был молод. У меня не было планов относительно будущей профессии, но я всегда интересовался музыкой. Мое подсознание говорило мне, что музыка будет хорошим способом выбраться из того дерьма, в котором я находился.

ДЖОН ЛАЙДОН: Некоторое время я жил у Линды. Она была хорошим другом с большим количеством налички. Я скорее не жил с ней, а наживался на ней. У меня не было денег, а она была такая забавная. Дом Парламента, напротив которого мы жили, привлекал особое внимание. Там происходила всякая чушь. Я сидел напротив двери, когда разные политики пришли в нашу квартиру в Сэйнт Джеймс Парк Хотел, которая выходила на Букингемский дворец. Многим чиновникам я лично пожал руки. Но что происходило в круглосуточном баре Дома Парламента – это просто стыд-позор. Мы могли бы свергнуть все правительство, если бы рассказали где-нибудь, чем они занимались.

И мы не говорим лишь о грязных, порочных чиновниках в возрасте, мы говорим обо всех в принципе. Линда и еще парочка парней оттуда как раз участвовали в такого рода безобразии, а я открывал им дверь и впускал.

Нэнси Спанджен приехала в Англию с Джонни Сандерсом и The Heartbreakers, которые были частью распавшихся New York Dolls. Мы знали, зачем The Heartbreakers к нам пожаловали.

БОБ ГРУЭН: Я знал, что Джонни Сандерсу и Джерри Нолану нравилась в Англии лишь одна вещь – возможность нахаляву достать рецепты на запрещенные препараты. В Америке это было целое дело, тогда как в Англии можно было легко получить врачебное разрешение. Можно было покупать свежие иглы, кодеин и сироп от кашля с опиумом – все за счет государства.

КЭРОЛАЙН КУН: До того, как эта тусовка прибыла в Англию, я никогда не видела героин. Конечно же, английские группы были уязвимы как никто другой, и им нужно было мощное обезболивающее.

ДЖОН ЛАЙДОН: Нэнси оставалась с Линдой, потому что ее вышвырнули из отеля, где были The Heartbreakers. Нэнси возникла в дверях со своей подружкой Линдой в момент, когда я ожидал саму Линду. Нэнси была просто болью во всех частях тела, она была ужасна.

БОБ ГРУЭН: Когда Джонни и The Heartbreakers отправились в Англию, Нэнси потеряла своих товарищей, поэтому, конечно же, отправилась за ними.

ДЖОН ЛАЙДОН: Как-то раз Сида вытурили из того места, где он жил, и он пришел к нам. И я спихнул Нэнси на Сида. Изначально я думал о ней как о грязной шлюхе, что, конечно же, привлекло его. Будучи ненавидимой и презираемой мной, она вцепилась в него. Как женщина с широким спектром сомнительных наклонностей, она откликнулась на призыв Сида. И тогда наступил конец им обоим.

Да, я спихнул Нэнси на Сида, чтоб она слезла с меня. И я думал, что Сид сделает с ней то же самое. Все прочие до него именно так и поступали. Но я должен признаться, что плохо владею логикой глупых людей. Я думаю, что в этом и была проблема: Сид был дураком, и им легко можно было манипулировать.

Ему можно было сказать что угодно, и он это впитывал как губка и верил в это.

Сид постоянно выпивал, поэтому его можно было хоть как-то, но контролировать. Он очень легко поддавался на мои уловки.

Ты просто указываешь ему направление, и он идет именно туда. Впечатляюще. Манипулировал ли я им? Да, но не в плохом смысле. Я пригласил его в группу – не такой уж плохой поступок с моей стороны – если это можно назвать манипуляцией. И я добыл ему подружку. Нэнси. Мерзкую тварь.

Насколько я знаю, это была его первая подружка. У Сида подруг никогда не было, потому что он слишком любил себя. Скорее всего, он был девственником. Какой прекрасный повод быть вовлеченным в прекрасный мир секса! Мы с Линдой оставили их вдвоем в комнате, и вот тогда-то все и случилось. Мы сделали с ним все, что хотели, и нам на это понадобилась лишь одна ночь. Я не чувствую вины за это. Подружка Линды была причиной, по которой мы разбежались, потому что однажды ночью она застукала меня с ней. Мы пытались пристроить Нэнси в эскорт-агентство, потому что она, по ее же словам, «хотела творить разные штучки, ребятки!»

БОБ ГРУЭН: Как-то раз Дэвид Йохансен был у меня дома, и Нэнси говорила нам о каком-то борделе, в котором она раньше работала. Приходивших туда парней она связывала и хлестала плеткой. Нас с Дэвидом это потрясло. Парни платят тебе деньги, а ты хлещешь их плетьми? Мы не могли в это поверить. «И кому это надо?» – спросили мы. Она ответила, что чаще всего о таком просят банкиры, адвокаты и немцы. Помню, как однажды она сказала: «Парни, вы можете сами прийти и увидеть, как все это происходит, если хотите, попробуете на себе!»

Позже мы с Дэвидом любили шутить на эту тему. Если в районе трех или четырех часов утра мы ехали на машине, то обычно спрашивали друг друга: «Хочешь к Максу?» «В клуб "Мад"? Что ты там забыл?» «Лучше поехали к Нэнси, и нас там бесплатно побьют!»

Но мы к ней так и не попали.

Люди сами принимают решения. Позвать Сида в группу было хорошим шагом. Он приложил серьезные усилия, чтобы выучиться играть «да-да-да» на басу, но с той минуты, как Нэнси подцепила его на свой крючок, – а мы все это видели, – они отправились в безвозвратное путешествие по дебрям американского декаданса. И на этом все кончилось. Представляете, как они жили у матери Сида, втроем, в муниципальном жилье? Представляете, какая жесть? Очень странный сценарий.

БОБ ГРУЭН: Первый раз, когда я встретил Сида, я увидел, как он просит деньги у Малкольма. Ему нужно было еще семьдесят фунтов. Он тогда кричал и топал ногами. Но потом ушел. Спустя год, когда мы ехали вместе в автобусе, Сид признался, что устроил шоу. Он подумал, что я какой-то крупный американский журналист, и решил приукрасить весь рассказ, добавив побольше экстравагантных деталей.

ДЖОН ЛАЙДОН:Еще одной дамой, которую я пытался спихнуть на Сида, была Крисси Хайнд. Ей был нужен английский эквивалент американской грин-карты, чтобы получить разрешение остаться в Великобритании. Я согласился жениться на ней, только вот появиться в Таун Холл мне не хватило смелости. Поэтому я послал Сида.