Крещенные кровью - Александр Чиченков

Он перешел из-за стола на кухню и, не притронувшись к еде, улегся на матрац…

* * *

Пожар удалось притушить в самом начале. Сыновья и соседи приносили с улицы воду, а Степан с Глашей заливали очаги пламени. Дыма в стенах дома накопилось столько, что нечем было дышать.

Калачев подошел к окну и попытался распахнуть его, но раму заело. Он с удивлением обнаружил, что стекло разбито.

— Чего ты там мешкаешь, открывай окно?! — прокричала раздраженно Глаша ему в спину.

Степан обернулся:

— С вами все в порядке?

— С нами все хорошо, а вот бумаги твои…

— Что с ними?! — всполошился Степан, вспомнив про уголовные дела, которые принес с работы.

— Сгореть не сгорели, а керосином и водой подпорчены, — ответила Глаша, с трудом откашлявшись.

— Но откуда в квартире керосин? — прокричал в темноту Степан.

— Наверное, те принесли, кто сжечь нас пытался… — Глаша закашлялась вновь и замолчала.

Степан поспешил вывести жену и сыновей на улицу. Он как мог успокаивал Глашу, прижимая к груди и гладя по голове. До него дошло, что произошло на самом деле: кому-то не понравилось, чем он занимается, и его пытались убить! К счастью, огонь не успел причинить большого ущерба, но с ремонтом повозиться-таки придется.

— Хорошо хоть все обошлось, — вздохнула Глаша и обняла мужа. — Спасибо, Господи, что живы остались. Только вот не найдут ли эти твари другого способа, чтобы убить нас?

* * *

Всходило солнце. Калачев шагал по улице в сторону Управления ОГПУ. Аромат распустившихся цветов пьянил голову.

Встретился мужик на лошади, который поприветствовал его взмахом руки. Калачев ответил кивком, хотя и не узнал всадника. «Может быть, — думал он, продолжая свой путь. — один из тех, кто улыбается мне сегодня слащаво, и есть тот злоумышленник, который собирался спалить минувшей ночью мою семью и дом…»

За несколько недель, во время которых Калачев расследовал дело по неуловимой банде, перед ним встало множество вопросов. Сначала он собирался действовать активно: устраивать облавы по злачным местам и воровским «малинам» Оренбурга, нацелить осведомителей. Банда же, как по волшебству, затаилась или, что вероятнее всего, «съехала на гастроли» в другой регион, и предполагаемые мероприятия пришлось отменить.

Работы было непочатый край: не такая уж это простая и скорая штуковина — вычислить и обезвредить чрезвычайно опасную дерзкую шайку. Время идет, начальство наседает, а Степану нечего доложить наверх. Хотя… Минувшей ночью его пытались убить путем поджога квартиры! А это значит, что бандиты прознали, чем он занимается, и занервничали. Хорошо это или плохо — тоже покажет время, а пока он должен срочно придумать, что можно было бы доложить на утреннем совещании. Надо выиграть еще хотя бы сутки! А там, может быть, и появится что-то, чем он смог бы козырнуть.

Однако сегодня Степану не везло. Начальник следственного отдела так расчихвостил его перед собравшимися, что он даже покраснел, только не понял, от чего — от «признания вины» или с досады.

— Не стыди меня, Дмитрий Андреевич, — бубнил Степан, опустив голову. — Сам ведь знаешь, сколько у меня работы. Оперативники шуршат дни и ночи, а результатов — кот наплакал. Затаилась банда, никаких действий.

— Терпеть не могу пустых отговорок, товарищ Калачев! — наехал на него начальник Управления. — Ты в ОГПУ на отличном счету как работник, с которого всем остальным следует брать пример! А сейчас смотреть на тебя тошно. Мы тебя назначили на это дело, чтобы ты профессионально все провернул, а ты, извиняюсь, товарищи, ни тпру, ни ну! Мне что об этом докладывать в Москву прикажешь? От меня там результатов ждут — ты понимаешь это? Посадить бы тебя на мое место, разгильдяй!

— Мне нечего вам сказать, товарищи, раз вы не хотите замечать моих усилий, — рассердившись, выпалил Степан. — Я дома ночами работаю, а минувшей ночью… — он задумался, решая, говорить о нападении или нет, — мне «красного петуха» в квартиру бандиты запустили… Кое-как с огнем управились.

В большом кабинете вдруг стало очень тихо.

— Это меняет дело, — миролюбиво заговорил начальник Управления. — Прямо сейчас, после совещания, напишешь докладную о происшедшем, но… — он обвел хмурым взглядом присутствующих, — предупреждаю: не будет итогов за неделю, я тебя, товарищ следователь Калачев, собственными руками задавлю!

* * *

Калачев никак не мог сосредоточиться. Перед ним лежала ручка, чистый лист бумаги, но воспоминание о разносе все еще не давало ему покоя. Степан не таил обиды и даже решил, что начальник и Горовой в какой-то степени правы. Надо торопиться, хотя оперативная работа в ОГПУ — это не фронт, где выстроил бойцов, поставил перед ними задачу, объявил приказ — и вперед, в атаку. Тут… никто не может дать даже доброго совета, не говоря уже о ценной подсказке, а уж требовать и обвинять огульно в нерадивости — каждый мастак!

В кабинет вошел Горовой:

— Ну? Чего возишься? Начальник мне поручил искать твоих поджигателей.

— Можешь не напрягаться, Андреевич, — усмехнулся Степан. — Меня пытались сжечь те, кого я безуспешно вычисляю уже месяц.

— А ты случаем не для отмазки эту херню придумал? — спросил Горовой, пристально вглядываясь в лицо подчиненного. — Ну, чтобы отвлечь гнев начальства от своей персоны?

— Тогда прямо сейчас сходи ко мне в гости, — пожал плечами Степан. — Только не попадись под горячую руку моей супруги. Она баба боевая, сам знаешь. Не проснись Глаша вовремя…

— Ну ладно, верю, верю, успокойся, — вздохнул Горовой. — Тебе неделю дали, не запамятовал еще?

— Такое не запамятуешь, — нахмурился Степан. — Втолковали доходчиво и на всю катушку.

— Что предпринять мыслишь, поделись?

— Мысли есть, — развел руками Калачев. — но они все запоздалые. Как я тебе уже говорил, Андреевич, у меня имеются основания считать, что бандой верховодит тот человек, который руководил и «людоедами». Когда шашлычника и его подельника Саляха расстреляли, тот неизвестный благополучно ушел от ответственности. Даже расстрельный приговор не развязал иранцу язык.

— А ты бы развязал, если бы он был жив? — поинтересовался Горовой.

— Гарантировать не берусь, — пожал плечами Степан, — но очень сильно постарался бы.

— Тогда вот что, — встав, сказал начальник, — быстро дописывай докладную и бегом ко мне… Вместе пойдем к начальнику Управления.

— Нет уж, уволь! — воспротивился Степан. — Мне достаточно того, как он меня утром отчихвостил!

Выслушав его, Горовой направился к выходу, но, взявшись за дверную ручку, обернулся.

— Конечно, я могу сам попросить начальника организовать тебе встречу с шашлычником, но будет лучше, если ты лично объяснишь ему такую необходимость и скажешь, что от этой встречи во многом зависит успех в розыске банды.