Капер Его Величества - Михаил Попов

Когда на следующий день Кидд явился к своему другу домой, тот лежал в большом круглом деревянном корыте, в горячей воде, и о чем-то рассуждал сам с собой, закрыв глаза.

На голове у него был шелковый колпак.

В душе у него была черная тоска.

Вид, голос и проблемы капитана Кидда были ему ненавистны, и он не собирался это скрывать.

Капитан сиял, лучился радостью:

– Друг!

В комнату, где глава конторы «Ливингстон, Джонатан и Сигал» принимал ванну, вошла женщина в белом переднике, с глупым выражением лица и с большим жестяным чайником в руках. Она приподняла простыню и влила под нее немного кипятка.

– Друг!

Ливингстон зарычал, то ли от кипятка, то ли от звука отвратительного голоса капитана.

– Друг, как вы думаете, почему я так весел?

Не открывая глаз, несчастный торговец рассказал счастливому капитану все, что он о нем думает. Подробно рассказал, со всеми деталями, ничего не скрывая и не преуменьшая. Не сглаживая оценок и не смягчая характеристик.

Кидд слушал, продолжая улыбаться.

Не то чтобы он ничего не понимал.

Он все понимал, но это не могло испортить его радостного мироощущения.

Закончив говорить, Ливингстон открыл глаза.

– Теперь вы все поняли?

– Понял.

– Вы понимаете, что теперь должны сделать?

– А, надо подождать, когда вы закончите с вашими процедурами, и мы сможем…

Ливингстон изо всех сил ударил толстой волосатой рукой по горячей простыне:

– Нет, мы никогда больше не сможем!

Кидд чуть опечалился:

– А я думал, что мы сейчас поедем к ней. Несмотря на всю свою злость, купальщик не удержался и спросил:

– К кому – к ней?

Капитан вздохнул:

– К миссис Джонсон.

Ливингстон выкатил на него глаза и так замер на несколько мгновений, а потом стал медленно съезжать по стенке деревянной лохани, мучительно икая.

На некоторое время он оказался полностью под водой, потом резко вынырнул и заорал:

– Вон!

Не говоря более ни слова, гость удалился, держа шляпу в руке. Сильно озадаченный, он даже и не подумал ее надеть.

Ливингстон некоторое время еще стонал, рычал, ругался, возводил очи горе.

В общем, пытался успокоиться.

Посреди этой аутогенной процедуры в комнату вошел рыжий, крепко сбитый малый в потертой куртке, с чернильными пальцами и подлой улыбочкой на губах. Конторский.

– Что тебе нужно, Уолш?

Тот наклонился к лоснящемуся уху хозяина и что-то пошептал, продолжая ухмыляться.

Тот резко приподнялся в ванне, схватившись за края:

– Не может быть!

Уолш что-то снова пошептал.

Лицо Ливингстона просветлело.

– Если врешь…

Уолш выразительно пожал плечами, что, мол, ни в коем случае не врет, хотя и отлично умеет это делать.

Хозяин хлопнул в ладони.

Женщина в переднике принесла чистую простыню. Позволяя растирать себе спину, Ливингстон отдавал приказания Уолшу:

– Все понял?

Конторский опять выразительнейшим образом пожал узкими плечами.

– Тогда последнее. Беги сейчас на улицу. По направлению к порту, пожалуй. Догони мистера Кидда.

– Да, сэр.

– Скажи ему, чтобы он вернулся. Скажи, мы немедленно едем с визитом к миссис Джонсон.

Как и все состоятельные жители Нью-Йорка, вдова судовладельца и рогоносца Сэмюэля Джонсона жила в доме с колоннами, стоящем в яблоневом саду. От ворот к широкому крыльцу вела дорожка, выложенная красным кирпичом.

В свеже-голубом небе расплывались тихие облачка, в кронах цветущих яблонь блуждали задумчивые пчелы, в тени под коляской дрыхли два негра.

Одновременно ударяя в кирпич своими тростями, мистеры Ливингстон и Кидд приближались к дому.

Когда до крыльца оставалось не более десяти ярдов, на верхней ступеньке появился пожилой джентльмен с седой раздвоенной бородой и в белом парике.

Визитеры поклонились.

– Мистер Ливингстон с другом, – внушительно сказал Ливингстон.

Мажордом удалился.

Появился вскоре и сообщил, что миссис Джонсон принять джентльменов готова, но просит подождать. В библиотеке.

Библиотека оказалась в доме бывшего судовладельца довольно странной.

Веселая французская мебель в стиле Людовика XIII, золото, гобелены, всякие там секретеры, бронзовые аллегорические статуэтки, ниспадающие занавеси с кистями, подсвечники и две карликовые пальмы в кадках, что, видимо, было уступкой местному колориту.

И ни одной книги!

«Оригинально», – подумал торговец.

Капитан не подумал ничего.

Он волновался.

Хозяйка появилась неожиданно и не с той стороны, с которой ждали.

За спинами джентльменов раздался приятный, чуть в у нёбо, голос:

– Здравствуйте, джентльмены.

Джентльмены обернулись, одновременно принимая положение легкого полупоклона.

Французская мода целования руки женщины при встрече еще не распространилась повсеместно в те времена, поэтому, когда хозяйка вытянула свою длань, это означало лишь, что она предлагает гостям сесть.