Выбираю таран - Людмила Жукова

Немецкий генштабист Греффрат в послевоенных мемуарах свидетельствует:

«За период с 22 июня по 5 июля 1941 года немецкие ВВС потеряли 807 самолетов всех типов, а за период с 6 по 19 июля — 477. Эти потери говорят о том, что, несмотря на достигнутую немцами внезапность, русские сумели найти время и силы для оказания противодействия».

Таким образом, общее количество сбитых за этот период немецких самолетов — 1284 лишь сравнялось с количеством советских машин — 1200, уничтоженных бомбардировщиками на земле в первое утро войны…

В уже упоминавшейся книге известного своей объективностью немецкого генерала Вальтера Швабедиссена «Сталинские соколы. Анализ действий советской авиации в 1941–1945 годах» дана такая оценка «началу русской кампании»:

«При попытке суммировать общее впечатление авиационных, армейских и флотских офицеров о советских ВВС 1941 года вырисовывается следующая картина:

1) советские ВВС использовались исключительно для поддержки действий наземных войск, и авиационные части при выполнении этих заданий иногда демонстрировали похвальную агрессивность и известную энергичность. Их неудачи объяснялись в первую очередь тем фактом, что люфтваффе добились превосходства в воздухе;

2) …тем не менее на некоторых участках фронта в определенные периоды русские имели превосходство в воздухе, что влияло больше на эмоции немецких армейских командиров, чем на картину в целом;

3) слабость советских ВВС объяснялась в основном следующими факторами: потерей большого количества самолетов на земле и в воздухе во время первой неожиданной атаки немцев; недостаточной тактической, летной и общей подготовкой советского летного состава и отсутствием боевого опыта; отсталостью самолетного парка, вооружения и другого оборудования в начале кампании; разрушением советской наземной службы в результате боев, потерь аэродромов при быстром продвижении немецких сухопутных частей».

«Замысел противника, — читаем в книге маршала Г. К. Жукова «Воспоминания и размышления» о тех первых неделях нападения, — состоял в том, чтобы рассечь наш Западный фронт мощными ударными группировками, окружить основную группу войск в районе Смоленска и открыть путь на Москву… Уже в начале наступления ему удалось осуществить глубокие прорывы в районе Полоцка, Витебска, севернее и южнее Могилева… Соединения 13-й армии, упорно оборонявшие Могилев, были окружены…»

«Но тем не менее русские продолжали сражаться с неукротимым героизмом, — подтверждает слова маршала английский военный историк Алан Кларк в книге «Крах блицкрига», — и их «дикое упорство», на которое будет часто сетовать в своем дневнике генерал Гальдер, постепенно подтачивало вооруженную мощь вермахта».

В эти июльские дни «неукротимого героизма» советская авиация действительно, как отмечает генерал Швабедиссен, используется исключительно для поддержки наземных войск, ведущих оборонительные бои и наносящих контрудары.

161-й истребительный авиаполк прикрывает расположение штаба упорно сопротивляющейся даже в окружении 13-й армии. Выдающийся пример неукротимого героизма, вошедший в историю Второй мировой войны, демонстрирует командир эскадрильи полка старший лейтенант Терехин.

«Скучно ему было по земле ходить…» — записал в военном дневнике известный поэт, фронтовой корреспондент «Красной звезды» Константин Симонов. Он приехал в полк вскоре после беспримерного боя, но не застал раненого, как было ему известно, Николая Терехина в госпитале, а встретил его на аэродроме, только что прилетевшего на связном У-2. Пока герой подруливал, Симонов узнал от вездесущих авиатехников, что тот уже на второй-третий день после фантастического боя, едва дав медикам обработать раны и ушибы, взмыл в небо на своем И-16, заметив приближающийся фашистский бомбардировщик, и расстрелял его на подступах к аэродрому.