Шпионский пасьянс - Игорь Атаманенко

Джордж Кайзвальтер походил на крупную лохматую овчарку. Это был самоуверенный человек, не признававший авторитетов, оперативный сотрудник от Бога с острым аналитическим умом.

При всей своей амбициозности Кайзвальтер был начисто лишен карьерной алчности, потому что в глубине души понимал: «клубная» атмосфера, царившая в ЦРУ, не позволит ему выдвинуться на руководящую должность, и он навсегда останется аутсайдером, иностранцем по происхождению, выходцем хоть и из царской, но России.

…Джордж Уильямс Кайзвальтер родился в Санкт-Петер-бурге в 1910 году. Его отец, интендант царской армии, в 1904 году был направлен в Вену для наблюдения за производством снарядов, использовавшихся российской армией в войне с Японией. Там он встретил француженку из Дижона, школьную учительницу, которая, вернувшись с ним в Россию, вышла за него замуж. После революции 1917 года Кайзвальтер-старший вывез жену и сына в Нью-Йорк, где они получили американское гражданство. В 1930 году Джордж окончил Дартмутский университет со степенью бакалавра, а год спустя защитил степень магистра по прикладной психологии. Вскоре он поступил на службу в армию.

Когда разразилась Вторая мировая война, армейское руководство использовало знание Джорджем немецкого языка, а затем он был послан на Аляску в качестве офицера связи с советскими лётчиками, перегонявшими из США в СССР военные самолёты. Теперь он уже применял свои знания русского языка.

…В 1944–1945 годах Кайзвальтер служил в отделе армейской разведки Соединённых Штатов. Два года совместной работы с пленённым генералом Рейнхардом Геленом, во время войны возглавлявшим подразделение под названием «Иностранные армии Востока», – отдел генерального штаба вермахта, осуществлявший сбор разведывательной информации по Советскому Союзу, – предопределили дальнейшую судьбу Джорджа. В 1951 году он стал кадровым офицером ЦРУ, а ещё через два года был назначен помощником сразу двух начальников резидентур ведомства в Западном Берлине и Вене в качестве «привлеченца», то есть сотрудника, основной задачей которого являлось приобретение агентуры из числа советских офицеров Группы Советских Войск в ГДР и Австрии.

Приоритетным направлением в агентурной деятельности американских резидентур в Западном Берлине и Вене была вербовка офицеров советской разведки и контрразведки. Однако до появления Попова в Вене этот приоритет был, скорее, желаемым, чем реально осуществимым планом…

* * *

В начале октября 1952 года Кайзвальтер получил сигнал от агента «СЭМ», австрийца, работавшего садовником в оранжерее советского посольства, что на замену убывшего дипломата прибыл новичок. Оставить сигнал без внимания было нельзя: убывший был идентифицирован как военный разведчик, действовавший под дипломатическим прикрытием. А поскольку русские строго придерживались отработанной схемы: на освободившуюся должность неизменно прибывал другой оперработник с теми же функциями, то прибывшего обязательно надо было «пощупать за вымя»!

…Появление «сменщика» в советской резидентуре, – будь то разведка КГБ или ГРУ, – всякий раз вызывала в стане американцев оживление. Обновление в рядах противника придавало их оперативным силам и средствам здоровый импульс, реанимировало рутинную работу службы наружного наблюдения и технического контроля. Последние призваны были, нанося лёгкие уколы в панцирь – прикрытие – испытуемого, представить первичные данные для последующего анализа и определения профессионального уровня вновь прибывшего русского разведчика. А у офицеров-агентуристов, прозванных «охотниками за головами», наступал особый период – «время собирать камни». Им предстояло, выявив уязвимые места в характере, поведении и оперативной подготовке нового советского разведчика, ввести в его разработку своих агентов. С их помощью определялась возможность нанесения главного удара – вербовочного подхода к новичку.

Мельчайшие подробности его поведения на улице, в общественном транспорте, в кафе и ресторанах скрупулёзно фиксировались скрытыми объективами фото– и кинокамер. Без внимания не оставался ни один жест, ни один взгляд подопечного.

…Первое, – особенно это характерно для англосаксов, – установить отношение изучаемого к деньгам.

Внимание, объект вытащил бумажник! Сколько отделений в нём? Много. Раскладывает купюры согласно их достоинству? Значит, аккуратен, дисциплинирован, педантичен, знает цену деньгам и людям.

Вместо бумажника – женский кошелёк? Не иначе – скареда, жмот. За копейку повесится или повесит.

Как? Не пересчитывая полученную сдачу, засунул банкноты комком в карман?! Всё, считай, что имеешь дело с вертопрахом, неряхой, возможно, с мотом.

…Походка. Волочит ноги, оставляя их позади корпуса? – Слабый самоконтроль. Неумение или нежелание рассматривать собственные поступки со стороны или под критическим углом.

Размахивает при ходьбе руками, как ветряная мельница? – Беспечность, неосмотрительность, «а нам всё равно!».

Стремительный, ритмичный шаг, неизменяемый на значительных дистанциях? – Достаточность сердечной и лёгочной функций, хорошая реакция, подвижный тип нервной системы. Не исключено, что постоянно занимается спортом.

Твёрдая, размеренная поступь? – Мыслит основательно, решения принимает взвешенно, может, не хмелея, много выпить.

Мелкие шаги при высоком росте, семенящая походка? – Несамостоятелен в принятии решений, легко подпадает под чужое влияние, легко внушаем.

Старается не наступать на трещины в асфальте и в брусчатке? – Мнительно осторожен, подвержен немотивированному внутреннему напряжению, чем-то обеспокоен…

…Непосвященному вышеприведённые выводы могут показаться всплесками чьей-то досужей фантазии. Отнюдь!

Во-первых, незнание или огульное отрицание знаний другого – не есть аргумент.

Во-вторых, перечисленные детали бессознательного поведения изучаемого заговорят и расскажут многое о его психике, характере и привычках лишь в совокупности с другими признаками, и только специалисту…

* * *

Просмотрев несколько отснятых на улицах Вены кинобобин и ознакомившись со сводками наружного наблюдения за Поповым, Кайзвальтер, магистр прикладной психологии, констатировал:

«Или этот тип – гениальный актёр, или интеллектуальный пигмей, которому в театре доверили бы сыграть только тень отца Гамлета! Ну что ж, будем действовать по принципу кайзеровской разведки: «Отбросов нет – есть кадры!»

Джордж имел в виду, разумеется, не традиционные подмостки, а театр оперативного искусства. Ему и в голову не могло прийти, что в разведку можно попасть по протекции. Во всяком случае, таких примеров в собственной практике он тогда не имел.