Поп - Александр Сегень

– Да не бойся ты, ласточка моя, мне, знаешь, сколько денег отвалили на подъём сей поросли, у-у-у!

– Так ты что, всё-таки жаждешь, чтобы и они все были Ионины? – аж подпрыгнула матушка от страшной догадки.

– Нет-нет! – замахал руками отец Александр. – Это только если кто-то останется не пристроенным. А если кто-то возьмёт к себе кого-то, то я поделюсь деньжищами этими.

– Ну что таращитесь? Идёмте в дом! – обратилась матушка к детям, которые испуганно взирали своими не детскими глазами на перепалку их доброго дедушки с этой недоброй тёткой.

В доме произошло знакомство новых детей с уже приютившимися при батюшке.

– А эта тётя злая? – спросила Оля, когда матушка исчезла на кухне и загремела там посудой, начав приготовление обеда.

– Что ты! Она очень не злая, – заверил батюшка.

– Не бойтесь, – сказал Коля. – Матушка Алевтина строгая, но не злая, а наоборот, очень добрая. А ты, Людка, – погрозил он кулаком Людочке, – только попробуй квакни, что они воняют!

– Матушка Алевтина добрая, но суровая, – сказал Саша.

– И справедливая, – добавил Витя.

– А этот мальчик у нас латышок, – сказал отец Александр. – Его зовут Витас. Но мы его окрестим в православную веру, и он у нас будет Виталий. Правильно? Можно было бы и Виктором, но у нас уже один Виктор есть. Вот он. Знакомьтесь, деточки, все друг с другом, располагайтесь. Матушка вас сейчас покормит всех, а я пока пойду по селу пройдусь.

И он отправился по Закатам. Время близилось к вечеру. К первым, естественно, отец Александр пришёл к Торопцевым. Николай Николаевич и Васса Петровна подумали, пошушукались между собой и согласились взять одного ребёнка, сразу же вдвоём отправились в дом к батюшке.

– Советую вам взять Диму, – говорил отец Александр. – Очень серьёзный молодой человек. Самый старший, ему уже десять.

Познакомившись, Торопцевы согласились взять к себе этого Диму. И они ему понравились. Видно было, что почему-то он так и не доверяет седобородому и седовласому «дедушке». Собрались уж было уходить, как вдруг Васса Петровна расчувствовалась до того, что решила взять и Олю:

– Коль! Давай ещё вот эту девочку возьмём. Смотри, какая хорошая, жалобная!

– Я сам хотел тебе предложить двоих взять, да не решался, – обрадовался Николай Николаевич.

Отец Александр ликовал. Теперь, даже если не возьмут других детей, все-таки не шестеро, а четверо добавятся. Не такая кровопролитная битва с матушкой предстоит. Но он сходил к супругам Чеховым, которые в последнее время особенно приякорились к Церкви, и те тоже согласились взять. Сергей Петрович Чехов, войдя в батюшкин дом, весело и громко объявил:

– Ну, кто из вас ко мне жить пойдёт?

– Я! – первым громко крикнул Павлик.

– Ну, значит, так тому и быть! Как тебя величать?

– Павел Крамолин.

– Ну, пошли, Павел Крамолин, со мною.

Галю забрал учитель Сергей Иванович Комаринский. Жене его Бог детей не дал, и они уже начали подумывать о том, чтобы взять со стороны.

– Мне самому жалко расставаться с этой девочкой, – сказал батюшка. – Но, как говорится, бьют – беги, дают – бери, а берут – давай. Иди, Галочка, жить к Сергею Ивановичу. Это золотой души человек. Что говорить – учитель! Хочешь быть дочкой учителя?

– Хочу, – согласилась Галя.

– Но впредь, маленькая, когда будешь креститься, то не говори: неистовый Господь Иисус Христос, говори: истинный. Запомни. Ладно?

Дорофеевы тоже согласились взять одного ребёнка, но у них ничего не получилось. Отец Александр хотел отдать им Витаса, но латышок вдруг разревелся и никуда идти не захотел.

– Берите тогда девочку. – Матушка кивнула на Лену.

Тут и Лена заплакала:

– А дедушка обеща-а-а-а-а-ал!

– Ох ты, Боже мой! – вздохнул отец Александр. – Ну что тут поделаешь? И впрямь, обещал. Уж простите, пускай Витас и Леночка у нас остаются.

– Пускай! Пускай! Пускай! – в один голос завопили другие дети – Саша и Миша, Витя и Людочка, Коля и Ева.

– Как хотите, – сердито махнула тряпкой матушка Алевтина. – Хорошо хоть, этих обшивать не надо.

Дети и впрямь ещё в Риге были добротно одеты во всё если и не новенькое, то в хорошем состоянии. Где-то митрополит Сергий раздобыл много детской одежды для маленьких саласпилсцев.

И весь оставшийся вечер отец Александр беседовал с прежними и новыми своими приёмышами о том о сём, о церковном и не церковном, а главное – о хорошем, потому что плохого маленькие узники Саласпилса успели в своей жизнюшке хлебнуть много.

– Ну вот, – прощаясь перед сном, говорил батюшка. – Дал мне Бог ещё двоих детушек.

А ложась спать, придумал даже такую песенку, которую и напевал себе под нос весело:

– Вы, попята, как опята, вылезли на мне. Вы, попята, как опята, на старом пне.

Потом сказал матушке:

– Заморочила ты мне, Аля, голову с этими детьми! И забыл главное-то сказать. Счастье какое! На Москве Патриарха выбрали!

– Да ну!

– Высокопреосвященнейший митрополит Сергий Страгородский стал святейшим Патриархом Московским и всея Руси!

– И вправду счастье какое, Сашенька!

– А ещё важное: летом под Курском Красная Армия сильнейше разгромила немецкую.

– Что ж она всё громит и громит каждый год, а никак не догромит? Под Москвой громила, под Сталинградом громила, теперь под Курском громила, а немец всё тут как тут!

– Наполеона тоже у Бородина били, а потом Москву отдали, а потом сколько ещё сражений было. А Гитлер намного сильней Наполеона. Может, ещё и у нас тут под Псковом битва будет, кто её, войну, знает.

– Не приведи Боже! Куда ж тогда мы с такой оравой ребятишек?