Весна Византии - Дороти Даннет

Катерина задумалась.

― Он сказал, что не может оставаться надолго, потому что его корабль как раз на подходе. Он сказал, что хотел бы увидеться с тобой, но после этого кто-то доставил ему послание, и они оба ушли. Пагано?

― Да, милая, ― отозвался он. Ощутив запах, которым муж всегда душился перед важными встречами, Катерина осознала, что забыла спросить, как прошла встреча у великого визиря.

― Ведь это неправда, что мастера Юлиуса казнят? Они сказали: ты во всем виноват, но я, конечно, возразила, что это неправда.

Пагано ласково улыбнулся.

― Ты говоришь о стряпчем? Разве такое может случиться, милая? Конечно, на борту «Чиаретти» никого не казнят. Это просто шутка. Он забавный юноша, ― муж твоей матери… Но только не тогда, когда он пытается напугать мою Катеринетту. Хотя теперь он наконец тебе поверит… Он увидел, что ты довольна и счастлива, и теперь может вернуться в Брюгге.

Пока сам Николас не заверил ее в обратном, Катерина очень опасалась, что такое случиться. Ей бы это очень не понравилось. Она не боялась Николаса и хотела бы послушать, что скажет фламандцу ее супруг, когда они встретятся в следующий раз.

― Нет, он все равно плывет в Трапезунд, ― заверила она мужа. ― Он ведь ни о чем, кроме денег и торговли, не думает. ― Обеими руками девочка сжала ладонь Дориа. ― Я принесла тебе одни неприятности, Пагано. Николас последовал за мной… А теперь он нас нагнал, и мы не сможем опередить его в Черном море…

― Погоди, и ты сама все увидишь, ― возразил Пагано, наградив жену поцелуем. ― Когда чуть позже он извинился и покинул ее, Катерина не возражала, ибо понимала, что им вскоре предстоит отправиться в плавание, и служанкам нужно еще запаковать вещи.

Пагано вернулся в спальню поздно, но все же, несмотря на усталость, смог доставить жене удовольствие. Катерина бодрствовала еще какое-то время после того, как муж заснул, размышляя над тем, что принес этот день.

Наконец, сон сморил и ее тоже, а пробудилась она на рассвете, заслышав, как негромко ругается Пагано. Обнаженный, он стоял у открытого окна, и Катерина, залюбовавшись мужем, спросила негромко:

― Что такое?

В слабом свете трудно было разглядеть его лицо.

― Ничего. Галера отчалила, но мы их все равно догоним. Спи.

Однако Катерина уже вполне проснулась и теперь смотрела, как муж одевается. Одежда была сложена не так, как обычно, и это напомнило ей о чем-то важном.

― Пагано… Вчера мне пришлось самой выгуливать Виллекина под дождем.

Судя по резким движениям, муж был раздражен, но ответил он ей привычно ласковым голосом:

― Милая, ты должна была попросить слуг, чтобы они погуляли с твоей собачкой.

― Ной всегда гулял с ней, ― пояснила Катерина. ― Но вчера его здесь не было.

Накинув плащ, муж поцеловал ее.

― Это правда. Он нашел родичей в Константинополе и решил остаться здесь. А теперь я пойду на причал и распоряжусь насчет повозок для багажа.

― Ной встретил родственников? ― переспросила Катерина. ― В Константинополе?

Уже в дверях он обернулся к ней.

― Ты же знаешь, что на Черном море процветает торговля рабами. Так что Ной даже не удивился, встретив своего любимого брата, и решил остаться с ним. Ты ведь не будешь скучать?

Катерина восхитилась таким бескорыстием своего любимого супруга. Конечно, она и не думала скучать по Ною, ― вот только кто-то должен был выгуливать ее собачку.

* * *

В темноте, перед рассветом, галера Николаса на веслах вышла из гавани. До Тофаны их довела штурманская шлюпка, а путь по проливам они неплохо знали и сами, благодаря Джону Легранту.

После Тофаны к галере подплыла рыбачья лодка, с которой на борт перенесли несколько тюков и ящиков, а затем туда поднялись и пассажиры.

На «Чиаретти» как раз вызволяли из трюма наемников, поэтому Николас находился внизу, так что именно Юлиусу пришлось встречать гостей и размещать их вместе с багажом в нижней каюте. Затем Николас, Тоби и Годскалк поднялись поприветствовать вновь прибывших.

Все четверо оказались торговцами шелком, причем четверо из них занимались еще и квасцами. Юлиус церемонно представил гостей: мессер Бартоломео Джорджо, он же Зорзи, брат одноногого грека; Джулиано Михель из Венеции, деловой партнер мессера Бартоломео; также, разумеется, мессер Дитифецци из Флоренции, местный агент в Пере, а с ним ― его партнер-флорентиец мессер Бастиано да Фолиньи. Все эти имена Юлиус перечислил с великолепным болонским акцентом, чувствуя себя уверенно, как никогда, несмотря на боль в сломанных ребрах, ― ведь теперь кардинал Бессарион оправдал его в глазах Медичи, и он мог на равных общаться со всеми этими людьми.

Николас тут же принялся задавать вопросы. Все деловые соглашения, ради которых они встретились в Пере, были возобновлены и одно за другим подверглись обсуждению.

Под конец Бартоломео заявил:

― А вы не теряете время даром, друг Никколо. Подобно Николасу Джордже де Аччайоли, его брат был смуглокожим и бородатым, но ниже ростом и более коренастым, похожим скорее на крестьянина, чем на вельможу.

― Такие вещи и нужно делать быстро, ― ответил ему Николас. ― Рынок достаточно велик для всех. Не понимаю, почему мы должны отдавать Бурсе лишнее. В любом случае, я был рад повидаться с вами, пусть даже и ненадолго.

Зорзи улыбнулся.

― Да, сам я должен буду вас покинуть, но вместо себя оставлю пассажира Плата за проезд, надеюсь, вас удовлетворит с лихвой. Кроме того, еще двое слуг и священник, ― за них будет заплачено отдельно. Разумеется, мы заверили их, что никакой чумы на борту нет. Мне остается лишь восхититься вашим хитроумием.

― В Модоне нам помогли, ― сказал Николас, ― как вам, впрочем, прекрасно известно… В свою очередь я также должен поблагодарить вас за все, что вы нам привезли. Но мы больше не хотим вас задерживать. Скоро начнет светать.

Гости поднялись, и Бартоломео спросил:

― Есть ли у вас письма для Брюгге? Венецианские галеры уходят через две недели, и если вы направите послание мессеру Мартелли в Венецию, он проследит, чтобы их доставили как можно скорее. Дитифецци?

Флорентийский агент кивнул.

― Да, я и сам направляю несколько депеш Медичи. Да Кастро сможет их передать.

― Да Кастро? ― уточнил Николас, покосившись на Тоби.

― Да, крестник самого папы. У него прежде была красильня в Константинополе. Теперь он служит в Риме, но все свое свободное время занимается поиском минералов. А что, вы с ним знакомы?