Вещий Олег - Борис Васильев

– Рассказывай все, что знаешь о кубке в большой гостиной.

– Инегельда сказала мне, чтобы я наполнила кубок госпожи из чаши, которую она дала мне. Потом поставила бы этот кубок в большой гостиной палате и непременно напомнила бы госпоже, что она должна выпить этот кубок перед дорогой. Но госпожа очень торопилась, не прикоснулась к нему, и кубок остался на том месте, куда мне велено было его поставить.

Все это германская рабыня отбарабанила единым духом. И Хальвард, и Биркхард, и даже малоопытный Ставко поняли, что она не лжет. Так оно и было на самом деле, а отсюда следовало, что яд предназначался Неждане и что Берсир пал жертвой случая и суетливых хлопот Закиры, если…

Но что следовало за этим «если», знал только Хальвард. Он предугадывал и такое стечение обстоятельств, но умел из каждого случая извлекать все, что могло оказаться полезным для русов в целом и их конунга в частности. Такова была не только его работа – таково было его призвание. Он был постоянно заряжен на поиск крупиц золота в пустыне.

– Почему Инегельда сама не наполнила кубок?

– Она очень торопилась. Два дня назад они с Закирой купили добрый жемчуг у купца-корела на торговой пристани, и Инегельда сказала мне, что госпожа послала ее купить еще жемчуг, пока купец не ушел на своей лодье в Новгород.

– И, наказав тебе наполнить кубок, Инегельда сразу же ушла?

– Да, высокий господин.

Хальвард молча посмотрел на Ставко. Молодой воевода все понял, поднялся с кресла и поспешно вышел.

– После того как Инегельда велела тебе наполнить кубок, ты видела ее?

– Нет, высокий господин.

– Ни вчера, ни сегодня?

– Ни разу. Я сказала об этом Закире, но приехали дружинники во главе с этим красивым славянским витязем.

– У тебя остались вопросы, Биркхард?

В голосе Хальварда звучало неуместное сегодня торжество, однако он знал, как, когда и что говорить.

– Нет.

– Ты свободна, – промолвил Хальвард челядинке. – Скажи страже, что я отпустил тебя, и отправляйся в усадьбу. Прямо в усадьбу, и не вздумай куда-либо свернуть по дороге.

– Я там живу, – улыбнулась девушка, встав и низко поклонившись. – Зачем же мне куда-либо уходить от моей госпожи?

Она вышла. Бояре молча смотрели друг на друга.

– Она говорила правду, – произнес наконец Биркхард, вздохнув.

– Из чего следует, что кубок предназначался Неждане.

– Кажется, так и есть. Я не знаю, кто такая Инегельда и каково ее участие: она тоже могла передать чей-то приказ. Это твои заботы, Хальвард, но… – Боярин поднял палец. – Ты отдашь мне Закиру. Несчастного Берсира, что вполне вероятно, убила ее рука, а не ее желание. Значит, она – отравительница, а рука отравителя отсекается в день погребального костра. Через сорок дней после гибели голова отравителя будет отсечена от туловища на площади в Рузе. Сыновья конунгов не могут гибнуть неотмщенными, ты знаешь наши обычаи.

– Я отдам тебе Закиру, – сказал Хальвард. – Отдам и тем исполню свою клятву.

– Я увезу ее вместе с телом Берсира.

– Ты увезешь ее позже, подарив мне, скажем, три дня.

– Но почему? – нахмурился посол.

– Потому что Закира – хазарянка, и я должен проверить хазарскую нить. Для нашей общей пользы, Биркхард.

– Но ведь ядовитый настой готовила какая-то Инегельда? Это скорее германская нить, а не хазарская.

– Ты мудр, Биркхард. Но Закира – домоправительница Нежданы и в ее отсутствие – полная хозяйка дома. Я должен поймать Инегельду и выяснить, сама она готовила отраву или ей кто-то приказал это сделать. А потом отдам тебе Закиру. Хазарянку Закиру, Биркхард. Хазарянку.