Королева острова - Ванесса Райли

А потом не осталось ничего, лишь звезды.

Я открыла глаза и посмотрела на него, на гладкую грудь с порослью щекочущих волос, на то, как мы подходим друг другу, блестящие от пота и влажные.

Я надеялась, что мое хрупкое стеклянное сердце в этих грубых руках останется невредимо.

Доминика, 1787. Гармония

Томас сидел за столом в моей спальне. Вернее, почти нашей спальне.

Как и Келлс, он был аккуратным, опрятным человеком, за исключением одной детали. Свою одежду Томас сваливал кучей на полу. Его сапоги были разбросаны повсюду. Похоже, ему никогда не приходилось жить в сырой хижине, он не боялся муравьиных процессий и ползучих гадов.

И все же мне нравилось, как выглядела его прямая спина, когда он сидел в кресле и делал записи, работал над документами. А еще от него пахло дорогими сигарами, мускатным орехом и кедром. Я полюбила возвращаться домой.

– Долл, тебе нравится мистер Гаррауэй?

Ответ был отрицательный, но сказать этого я не могла, верно? Я подошла к Томасу и обняла его за плечи.

– А почему он нравится тебе?

– Он добился успеха. У него связи с торговцами в Европе. Я выполню для него небольшую работу и получу шанс. Мы с моими пайщиками сможем поставлять товары напрямую в Америку, а также на все Подветренные острова.

– Я могу познакомить тебя с мистером Кингом. Это мой поставщик. Уверена, он что-нибудь для тебя придумает.

Томас поцеловал мое запястье.

– Нет, Долл. У меня есть план.

– Но я могу помочь. Это убережет тебя от неприятностей, если Гаррауэй будет действовать недостаточно быстро.

Томас усадил меня к себе на колени.

– Мне нравится, что ты хочешь помочь, но у меня все в полном порядке.

– Но я…

– Долл… Дай мне реализовать свой план.

В его глаза мелькнуло что-то, чего я прежде не замечала. Томасу было больно, неудачи его ранили. Но он никогда мне не завидовал. Мое дело процветало. Я поднялась и скрестила руки на груди поверх пеньюара.

– Мне жаль, что твои мечты не сбываются.

Он тоже поднялся и прижался босыми ногами к моим ногам.

– Ты – моя мечта. Да, я хочу добиться успеха в своем деле, но ни на секунду не забывай, что ты тоже моя мечта.

– Томас, я не…

Он яростно поцеловал меня, так что стало больно губам. Потом поднял, забросил мои ноги себе на талию и отнес на кровать, которую я постелила. Обнимая этого здоровяка, его крепкие бедра, я жаждала, жаждала, чтобы он отогнал прочь мои заботы, заставил меня позабыть его беспокойный дух.

– Я люблю тебя, Долл. – Его губы изогнулись в улыбке. – Не сомневайся во мне, в том, что для меня важнее. Возможно, я смогу заронить семя-другое в твои мысли и ты подумаешь о расширении семьи. Я хочу огромную семью. Тридцать детей!

– Шутишь?

– Обо всем, кроме тебя. – Он раздвинул полы моего пеньюара и губами нашел мою плоть. Вскоре мы, горячие и влажные от пота, сплелись руками и ногами.

Я хотела, чтобы Томас преуспел, потому что знала: неудачи могут помешать нам, как вышло у нас с Келлсом.

Ничто не должно стоять между нами, ничто.

Мне нужна была его любовь. Его крепкие руки, каждое будоражащее прикосновение прогоняли мой страх потерять Томаса. Честолюбие – властная госпожа.

Медленно, но размеренно. Томас и я.

День сменили сумерки. Обессилев, я уснула в его объятиях у груди, где билось сердце.

Когда я проснулась, Томаса уже не было. Он вернулся к своим бумагам.

Долго ли Томас сможет служить двум господам? Вряд ли я и его несбывшиеся мечты уживемся.

* * *

Повсюду была тьма. Я не знала, где нахожусь. Мной овладел страх. Я пошевелилась. Стала биться и сражаться.

Это Николас?

Грохот боевых барабанов…

Корабль с человеческими существами, поющими на ветру, – я теперь там?

– Дыши, Долл, дыши. – Голос Томаса.

– Помоги… – прерывисто, с дрожащими вздохами выговорила я.

Он обнял меня и притянул к теплой, поросшей волосами груди. Потом чуть передвинулся и зажег свечу. Сквозь закрытые веки я ощутила свет.

– Долл, это просто кошмар. Ты со мной. Со мной.

Я все еще не могла открыть глаза. Боялась осмелиться – а вдруг ничего этого на самом деле нет.

– Нечего бояться, Долл. Никто не сделает тебе больно, никто – пока я рядом.

Вот что меня так испугало, верно? Что наш покой и мир, наша семья – все это исчезнет, стоит Томасу подняться на борт его «Мэри».

– Поговори со мной, Долл.

Редкие капли дождя стучали и танцевали по крыше.

– Клагарнах – вот как мой па называл сильный ливень. Иногда крыша протекала. Это привлекало червяков. И москитов.

– Ты уже не там, Долл.

– Но могла бы. В дожде есть правда. Он высказывает свои мысли. Оплакивает бедных и богатых. Дает урожай и подтачивает горы. Он могуч.

– Хочешь быть дождем? Вода пересыхает. Она утекает.

– Все мы дождь, Томас. Все мы исчезаем. Ничто не вечно. Может, я еще мало гор подточила.

Он крепче прижал меня к груди. Руки поглаживали мне спину, словно я была ребенком, которого нужно утешить.

– Ты можешь все.

– Разве? В Розо стало еще больше солдат. Порой они смотрят сквозь меня.

– Тебе не все подвластны. Только я, но я рад услужить.

Он говорил шутливо, но все же было в его словах что-то потаенное, словно комок, застрявший в горле.

– Мне жаль, Томас.

– Нет. Нет, женщина. Если б не такие минуты, как сейчас, и не предоставление услуг стряпчего безвозмездно, я бы и не узнал, что нужен тебе. Я хочу быть тебе нужным. Ведь и ты мне нужна. Когда ты – отважное и восхитительное создание – изредка прибегаешь к моей помощи, я понимаю, что ты мне доверяешь.

Я все еще не могла открыть глаза. Веки, под которыми скопились нерастраченные слезы, должны были остаться закрытыми. Томас откровенно делился своей любовью, но я слышала, как он тоже стонал во сне. Его терзали несбывшиеся мечты. Томас желал их воплощения так же, как я жаждала своих. Как я могла поделиться с ним тем, что ему помешает?

Иногда приходится гнуться, приходится уступать.

Я не могла согласиться. Для женщины начать заново – вовсе не то, что для мужчины. Почему мне казалось, что наше время вышло,