Королева острова - Ванесса Райли

– Огороженного участка в самый раз хватит. Эдвард будет играть с песком, когда пойдет на поправку.

– А вдруг и Фрэнсис захочет поиграть, Томас. Деньги можно заработать не только на ведении домашнего хозяйства, но и сдавая жилье внаем. Я внимательно изучила журналы Кинга.

Томас погрозил мне пальцем.

– Сегодня никаких дел. Если Фрэнсис пойдет в мать, она построит королевство.

В его голосе звучала гордость за меня, он гордился тем, как хорошо у меня идут дела. Такой мужчина – большая редкость. Обычно они не терпят конкуренции, пусть даже и дружеской.

– Давай еще осмотримся. – Томас закрыл дверь и повел меня по коридору. – Вот и первая спальня на этом этаже.

Это была милая комната с большим окном, однако оно выходило на другой дом.

– Да уж, звезды здесь не посчитаешь.

– Здесь может быть спальня твоей матери. – Он медленно прошелся вдоль коридора, улыбаясь во весь рот. – А эта – для тебя.

Томас поклонился и жестом пригласил меня войти.

В центре комнаты высилась великолепная кровать с белым балдахином. Будто девственная невеста, непорочна и чиста, она стояла и ждала.

Томас зажег свечи в канделябрах по углам спальни. Открыл окно, и горячий вечерний воздух ворвался в комнату. Он прислонился к еще одной двери, которая также вела в чудесный сад.

– Я могу входить через нее, если мы хотим оставить все в секрете. – Он подошел ко мне и потянул за алую ленту, что висела у него на шее. – Вот ключ от этой двери. Я буду хранить его у сердца.

Я погладила его грудь, провела ладонью вверх к шее до завязок ленты.

– Загадываешь о нашем будущем?

– Да. Как ты сказала мне у реки.

Я сняла ключ и сунула в карман.

– Нет. Я говорила тебе поделиться со мной своими планами. Это не то же самое.

– Что ж, мои планы, если ты собираешься их учитывать, заключаются в том, чтоб провести с тобой вечность.

– Я всего лишь беру внаем этот дом, возьми себе свой.

Пусть я улыбалась и скалила в улыбке зубы, но говорила серьезно. Я не предлагала ему устроиться вместе в новом жилье, а хотела дать больше места своей семье.

– Это дом для Кирванов, а не для того, чтобы тебе было удобнее меня охмурять. На сегодня это последний?

Томас сколько угодно мог ругаться сквозь зубы – для меня это не имело значения.

Он схватил мой указательный палец и принялся посасывать, будто свиное ребрышко.

У меня сбилось дыхание. Его шалости перестали смешить. Прикосновения были нежными, будто атлас ласкал мою кожу.

– Позволь мне заслужить этот ключ. Куколка, мы должны быть вместе.

– Томас, хватит шутить. Нам… нам пора возвращаться.

– Твоя мать отлично справляется. Я посулил Шарлотте и Китти зонтик и кружево, если они поиграют с Фрэнсис. А Эдвард пожелал стать капитаном моего шлюпа. Это стоит ночи с тобой.

– Хватит.

– Чего ты боишься, Долли? Что мешает нам быть вместе?

– Твоя болтовня. Томас, мне нравится этот дом. Когда я смогу подписать бумаги с мистером Бейтсом? Завтра?

– Они у меня с собой. – Он вытащил из жилета свернутый рулоном пергамент. – Я знал, что тебе подойдет. Я знаю тебя. И хочу знать все. Это дом для твоей семьи. Мне они нравятся – я всегда хотел большую семью.

Он тепло смотрел на меня, ласково говорил о моих детях – все это согрело мне сердце, но я не могла поддаться. Я отошла к окну и принялась рассматривать беззаботный буа кариб, чьи поникшие красные лепестки указывали на море.

– Мужчины говорят, что хотят семью. Потом все меняется, они садятся на корабль и уплывают. Спокойнее оставаться друзьями. Я могу подписать бумаги…

Он поцеловал меня, обрывая поток всего этого вздора.

– Я принадлежу к англиканской церкви, Дороти. Мы не можем пожениться. Но для меня ты – миссис Томас. Я люблю тебя. Люблю с той минуты, как ты впорхнула в мои объятия.

– Что? Я не говорила о любви!

– Дороти, ты нужна мне. Я пообещаю все что тебе угодно. – Он нежно погладил мои щеки. – Я люблю тебя.

– Мне не нужен тот, кто исчезает, когда манят приключения.

– Приключения у меня крови, и, как тебе, порой мне нужно что-то доказать миру. Если я уйду, то вернусь. Буду завоевывать тебя снова и снова. Если бы ты хоть на десятую долю чувствовала то, что чувствую я, то знала бы – расстояние и время этого не изменят.

– Изысканные слова, которые снова говорят, что ты уезжаешь.

– Так чего же ты хочешь, Долл?

Мне все казалось, что Томас – такой же скиталец, как па, которого никогда не было рядом, когда я в этом нуждалась, и это терзало меня, будто застывшее лицо смерти.

Или это воспоминания о Келлсе меня терзали? Сегодня пришло еще одно глупое письмо – близнец того, что я сожгла, и я снова начала скучать по нему и по Катарине, по девочке, которая никогда не узнает моей любви.

Томас поцеловал меня в шею и медленно распустил завязки блузы. Он обнажил мою сорочку и погладил вышивку на лифе.

– Долли, позволь мне быть рыцарем, рыцарем, что уверит королеву: он убьет всех драконов, которые разлучают нас.

Я пропала, забылась, не сумела придумать причину сопротивляться ему.

– Скажи мне, Куколка. – Он держал меня за плечи, разминая, будто тесто, что вот-вот бросят в очаг. Но я не желала сгореть или покрыться столь толстой коркой, через которую никогда не сможет просочиться любовь. – Не молчи, Долл. Скажи, чего ты хочешь.

– Я должна владеть своими чувствами. Давно я не была так уязвима перед мужчиной.

– Владей ими. Возьми их, – промурлыкал он мне на ухо. Томас осыпал поцелуями мою щеку, ямку на шее. – Или скажи, что нас разделяет?

Ни одного слова не сбежало с моих губ. Моя история принадлежала мне, но я не в силах была отвергнуть его страсть.

Вместо этого я сбросила на пол жилет Томаса и прижалась ртом к его губам. Он поднял меня на руки и отнес на кровать, занавешенную тонким покровом, и я приготовилась освятить этот дом, что выбрал Томас, так, как он того хотел и как мне было необходимо. Только он, я и обеты желания.

На простынях, таких чистых и белоснежных.

Я позволила себе любить Томаса. Позволила себе целиком принадлежать ему и только ему.

Я была уязвима: он сверху, я спряталась внизу, но он прокрался мимо моих страхов и вонзился в душу.

Два хмельных стона: мой и