Фарфоровая луна - Джени Чан

Глава 19

Воскресенье, 10 ноября 1918 года

На улице было ужасно холодно. Дрожа всем телом, Камилль спустилась на первый этаж, чтобы растопить печь. А затем, укутавшись в пальто, пошла кормить кур. Камилль отнесла в курятник сушеный кукурузный початок и уложила еще один слой соломы. Вернувшись на кухню, она села на табуретку рядом с печью, чтобы согреться. В памяти вновь пронеслись события прошлой ночи. Камилль решила, что поступила правильно, отказавшись присоединиться к ужину своих гостей.

Вернись Жан-Поль домой, ему было бы неважно, навещал ли Тео приехавшую погостить сестру или наведался за чем-то еще. Не потому, что он что-то подозревал, а просто потому, что никогда нельзя было предугадать, что вызовет у него ярость.

Камилль приготовила кашу, которую она варила, только когда Жан-Поля не было дома. Он ненавидел кашу. Это была единственная еда, которую он отказывался есть, даже если она была приправлена корицей и кусочками сушеного яблока. Внезапно от одного лишь вида каши Камилль стошнило в каменную раковину. Она едва удержалась на ногах. Когда Камилль перестала задыхаться, она умылась холодной водой и прополоскала рот.

Холодный сквозняк коснулся ее ног. Обернувшись, Камилль увидела в дверях кухни Полин. На ее лице одновременно отразились шок и понимание происходящего.

Камилль выпрямилась, прижав руку к спине. Невольно Полин вспомнила о Лизе. После того как подруга переехала с мужем в Севр, они виделись, только когда она приезжала в Париж навестить родителей. В один из таких визитов Лиза точно так же резко вскочила и побежала к кухонной раковине. Мадам Жирар успокаивала ее, придерживая волосы Лизы, пока ту сильно рвало. Когда все закончилось, Лиза прижала руку к спине и выпрямилась. Ее мать не выглядела обеспокоенной, она погладила дочь по животу, и они обе рассмеялись.

– Это ребенок Тео? – спросила Полин. Ее бросило в дрожь то ли от страха, то ли от радости.

– Вероятность велика.

– Но ты не уверена?

– Нет, но если я ношу под сердцем ребенка Жан-Поля, то даже представлять не хочу, каким отцом он может быть, – уверенно проговорила Камилль. – Я бы каждый день боялась за жизнь своего малыша. А даже если это ребенок Тео, что ж…

Полин даже думать не хотела, что может в таком случае сотворить Жан-Поль с Камилль и малышом.

– Теперь ты все знаешь, – сказала Камилль, помешивая овсянку. – Жан-Поль не знает, что я беременна. Но совсем скоро я уже не смогу скрывать это ни от него, ни от Тео.

Тео, который обязательно совершит в этом случае что-то безрассудно отважное.

– Понимаю, – вздохнула Полин. – Ты должна уехать из Нуаеля как можно скорее. К тому же у меня есть хорошие новости.

– Кувшин? Тео считает его ценным?

– Очень ценным. Он сказал, что отец заплатил бы пятнадцать сотен франков.

Камилль перестала помешивать овсянку и взглянула на Полин.

– Ты сможешь отвезти кувшин в Париж? Твой дядя действительно захочет его купить?

– Я сделаю все возможное, чтобы он купил.

Ребенок. Ребенок Тео.

Полин невольно подумала, что могла бы быть этому малышу тетей и помогать в воспитании.

– Камилль, как только покинешь Нуаель, поезжай в Париж. Ты можешь уехать со мной завтра. У меня достаточно денег, чтобы купить нам билеты. Тео последует за тобой, как только узнает о ребенке. Я уверена, он найдет способ покинуть трудовой корпус.

– Ни в коем случае. – Камилль покачала головой. – Ты ничего не скажешь Тео. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя обязанным.

– Он и не будет. Мы же говорим о его ребенке, Камилль!

– А что, если это ребенок Жан-Поля? – возразила Камилль. – Что тогда? И даже если от Тео, кем я буду для вашей семьи или для Тео? Любовницей, как Дениз? Это моя жизнь, Полин. И мне решать. Я делаю все возможное, чтобы защитить ребенка. Все, о чем я тебя прошу, – продай этот кувшин.

Полин не заметила, как съела кашу. Ее мысли путались от радости и тревоги.

– Хорошо. Но как мне отправить тебе деньги? Почтой?

– Нет. Никаких отправлений на мой адрес. – Камилль задумалась. – Вышли деньги на имя Фрэнсис Ньюленд, шато Бомарше, с просьбой, чтобы она сразу же связалась со мной. Фрэнсис – единственная, кому я доверяю.

– Я поеду домой завтра, – сказала Полин. – Мой дядя к тому времени уже будет в Париже. И мне тоже следует возвращаться, хотя я не знаю, как ему объяснить ситуацию с Тео.

Потом Полин вспомнила еще кое-что.

– Камилль, ты должна знать, чем занимаются твой муж и мужчина по имени Ма. И Тео тоже.

Это стало еще одним ударом для Камилль. Безрассудное решение Тео сфабриковать свою смерть привело к такому исходу. Теперь он стал жертвой шантажа и вынужден помогать Ма красть лекарства из госпиталя. Помогать одному из подельников Жан-Поля. Судя по всему, Ма и был тем самым «маленьким китайцем», о котором говорил Марсель.

– Мы с Анри весь вечер убеждали Тео, что если он поможет с кражей, то это даст Ма еще больше власти над ним. Но он не воспринял наши слова всерьез. Похоже, Тео считает, что Ма не выдаст его из страха подставить себя под удар. – В голосе Полин звучало отчаяние.

– А что, если Тео поймают? – спросила Камилль. – Или если Ма заставит его ввязаться в еще более опасный переплет?

Полин покачала головой.

– Это моя вина. Если бы Ма не увидел меня тогда в Вимрё, он бы не столкнулся с Тео и не стал совать свой нос в наши дела.

Как много этих «если». Если бы только Полин не приехала в Нуаель. Если бы Тео не украл личность Чао. Если бы только Камилль и Тео не полюбили друг друга.

– Тебе лучше сегодня же отправиться на вокзал, чтобы узнать расписание на завтра и купить билет. Возьми мой велосипед, так будет быстрее.

– Хорошо. Мне еще нужно найти Тео и Анри, чтобы предупредить об отъезде.

Камилль услышала голоса на улице и выглянула в окно. Жан-Поль стоял на дороге и о чем-то болтал со стариком Фурнье. Они засмеялись, и повозка с осликом покатилась прочь.

– Твоего велосипеда нет на улице, – сказал Жан-Поль. – Я думал, ты ушла.

Он бросил рюкзак на пол в кухне и сел на скамейку у двери, слегка расставив ноги, чтобы Камилль могла стянуть с него ботинки.

– Полин одолжила его, чтобы съездить на вокзал и купить билет. Она уезжает завтра. Жан-Поль, не хочешь вздремнуть перед ужином? Ты отработал две смены подряд.

Камилль поставила его ботинки сушиться возле печки.

– Я встретил мадам Дюмон, – сказал Жан-Поль. – Она интересовалась твоим здоровьем, потому что тебя не было в церкви этим утром.

– Я решила пропустить службу в это воскресенье, чтобы закончить с шитьем для шато. – Камилль указала на стол, где лежали груды тканевых розеток. – Доставлю их, когда Полин вернет велосипед.

– Добродушная мадам Дюмон смотрела на меня довольно строго, – продолжил Жан-Поль, не обращая внимания на слова Камилль. – Она сказала, что на этот раз я должен лучше заботиться о тебе. На этот раз, Камилль? Что ты от меня скрываешь?

Он притянул Камилль к себе и коснулся ее живота.

Камилль сделала глубокий вдох и произнесла:

– Я не была до конца уверена, Жан-Поль. Не хотела лишний раз обнадеживать тебя. Мадам Дюмон не должна была говорить. Еще слишком рано.

– Не настолько рано, чтобы столь опытная женщина, как мадам Дюмон, не заметила.

Что-то явно не так. Он был счастлив, когда узнал о первой беременности. Однако, несмотря на странную реакцию мужа, Камилль должна была делать вид, будто все в порядке.

– Я буду осторожна, Жан-Поль. Не волнуйся.

У Камилль ушли долгие годы на то, чтобы научиться стойкости и выдержке. Теперь она могла лгать Жан-Полю с нечитаемым выражением лица. Ее глаза и уши