Дорога из Освенцима - Хезер Моррис

– Мама! – пищит Натия, и Йося берет ее на руки.

Мария тепло улыбается, вытирая слезы:

– Оставлю вас, чтобы вы смогли нормально попрощаться. Передавай большой привет Степаниде Фабиановне. Скажи ей, что я скоро напишу.

Мария Даниловна открывает дверь, а Силка, сама себе удивляясь, догоняет ее и обвивает руками, но, спохватившись, тут же отступает назад:

– Как мне вас благодарить?

– Ты уже поблагодарила. Береги себя, Силка. Время от времени я буду справляться о тебе. – Кивнув им на прощание, она уходит.

Дверь снова открывается. Это охранник.

– Пора ехать. Машина подождет, но поезд ждать не будет. – Он держит небольшую сумку. – Жена коменданта попросила меня передать вам это. Одежда для девочки. Положу в машину.

Они возвращаются в приемную. Йося быстро подбегает к Александру:

– Прощайте, Александр!

– Удачи тебе, Йося, – говорит он, пожимая ей руки и дотрагиваясь до ребенка.

Пока Йося подходит к остальным, Александр и Силка обмениваются взглядами. Силка отворачивается, обнимает Йосю и Натию, и они вместе выходят на улицу.

Дойдя до машины, Йося смотрит то на Елену, то на Силку:

– Я не хочу уезжать. Не хочу расставаться с вами.

Силка смеется. Давно она не слышала таких прекрасных и абсурдных слов. Продолжая улыбаться, она пытается сдержать слезы:

– Залезай в машину. Езжай. Разыщи своих братьев. Пусть у тебя будет счастливая жизнь. За меня, за всех нас. И постарайся, чтобы у малышки тоже была счастливая жизнь. Я всегда буду о тебе думать, и это будут только хорошие мысли.

Одно последнее объятие, Натия стиснута между ними.

Дверь машины захлопывается. Не в силах пошевелиться, Елена и Силка смотрят, как машина отъезжает.

– Из всего того, что я здесь видела, я запомню именно этот момент, за него я буду цепляться, когда меня вот-вот готов будет накрыть мрак этого места. Не знаю, как коменданту и его жене все удалось. Наверняка кто-то наверху обязан ему какой-то услугой. А теперь за работу! Другие души нуждаются в спасении, – шепчет Елена.

На миг сквозь плотные облака пробивается солнце. Силка чувствует ужасную слабость.

– Шалом алейхем, – чуть слышно шепчет она Йосе. Мир вам.

* * *

В тот вечер Силка рассказывает женщинам об отъезде Йоси и Натии, не придавая особого значения своей роли в их освобождении. Льются слезы. Вновь оживают воспоминания. Счастье с грустью пополам.

Как часто бывает в последнее время, они заводят разговор о своей жизни до Воркуты.

Причины, по которой каждая оказалась здесь, столь же различны, как и сами личности. Лену обвиняли не только в принадлежности к польской Армии крайовой, но и в шпионской деятельности. Вдруг она заговаривает с ними по-английски, и женщины смотрят на нее с благоговением.

– Разумеется, я это знала, – хвастливо заявляет Ханна.

Пять лет они живут вместе с человеком, говорящим по-английски. Некоторые просят ее немного поучить их. Тайный акт неповиновения.

Других женщин из Польши также обвиняли в том или ином содействии врагу. Ни одна не упоминает проституцию. Ольга вновь рассказывает историю о том, как якобы нарушила закон, изготавливая одежду для жены состоятельного генерала. Когда ее муж вступил в конфликт со Сталиным и был расстрелян, Ольгу арестовали и сослали на каторгу.

Маргарита начинает рыдать:

– Я каждый день понемногу умираю, не зная, что случилось с моим мужем.

– Его арестовали вместе с тобой, да? – спрашивает Ольга, словно пытаясь разгадать загадку.

– Нас арестовали вместе, но отправили в разные тюрьмы. С тех пор я его не видела. Не знаю, жив ли он, но сердце подсказывает мне, что умер.

– Что он совершил? – спрашивает Анастасия, которая еще не слышала этой истории.

– Он влюбился в меня.

– И все? Нет, должно быть что-то еще.

– Он из Праги, чех. Я называю его своим мужем, но в этом-то и проблема. Мы попытались пожениться. Я сама из Москвы, и нам не разрешается выходить замуж за иностранцев.

В течение всего разговора у Силки сильно колотится сердце. Она пробыла здесь уже пять лет, и женщины знают, что она еврейка из Словакии, но ничего не знают про ее арест. Йосе удалось кое-что выведать у Силки, хотя та никогда не пускалась в подробности. Силка рассказала подруге о своих друзьях Гите и Лале, вслух беспокоилась по поводу того, где они сейчас, находятся ли в безопасности. Она рассказала Йосе и о том, что ее мать и сестра умерли, но не вдавалась в детали. Ей стыдно, что она не сказала подруге всего. Но если бы Йося отвернулась от нее, Силка была бы в очередной раз сломлена.

Барак погружается в молчаливое раздумье.

– Пора снова прислушаться к моему совету, – говорит Ольга. – Счастливые воспоминания. Постарайтесь заполнить ими голову и сердце.

Бардеёв, Чехословакия, 1939 год

– Силка, Магда, идите скорее сюда! – зовет мама.

Магда откладывает книгу и спешит на кухню.

– Силка, иди сюда, – говорит она.

– Через минуту, дайте закончить главу, – ворчит Силка.

– Это что-то замечательное! Силка, иди же, – снова зовет мама.

– Ой, ладно, иду.

Держа книгу открытой на странице, которую читала, Силка входит на кухню. Мать сидит за столом и читает письмо. Потом машет письмом перед девочками.

– Что там такое? – спрашивает Магда.

Силка продолжает стоять в дверях в ожидании новости, делая вид, что читает.

– Силка, положи книгу! – строго произносит мать. – Садись сюда.

Она кладет на стол открытую книгу корешком вверх и садится рядом с Магдой напротив матери.

– Ну и что? – спрашивает Силка.

– Тетя Хелена выходит замуж.

– О-о! Это чудесная новость, мама! – восклицает Магда. – Я люблю всех твоих сестер, но особенно тетю Хелену. Я так рада за нее.

– Какое отношение это имеет к нам? – небрежно спрашивает Силка.

– Что ж, мои красавицы, она хочет, чтобы вы были подружками невесты, присутствовали на свадьбе. Разве это не чудесно?

– Ты хочешь сказать, мы наденем красивые платья и в волосах у нас будут цветы? – задает вопрос восхищенная Магда.

– Да, вы наденете самые красивые платья, и я уверена, тетя Хелена захочет, чтобы вы украсили волосы цветами. Что скажешь, Силка? Хочешь быть подружкой невесты, на которую все смотрят и говорят, какая она красивая?

Пытаясь скрыть восторг, Силка переводит взгляд с матери на сестру. Но ей не удается ничего скрыть. Вскочив на ноги и опрокинув стул, она кружится по кухне, держась за подол домашнего платья.