Владимир Мономах - Борис Васильев

Единый воевода всех вооруженных сил Руси был потрясен известием побратима. «Тьмы тем», — сказал начальник тайной разведки, а Свирид никогда не преувеличивал. Он всегда называл точную цифру, а это в данном случае означало десятки тысяч конников, вооруженных саблями и луками с достаточным запасом стрел. Никакие рвы не в состоянии удержать эту конную лавину. В лучшем случае — лишь наполнить рвы телами первой линии атакующих, по которым скачущие вослед промчатся далее. Он знал о твердости, даже жестокости хана Китана. Знал…

Что?.. Что сказать князьям и воеводам?.. Правду?.. Она может настолько потрясти их перед боем, что на сам бой уже не хватит духу… Не говорить?.. Но они скоро сами всё увидят. Увидят и растеряются. И выронят… Нет, не мечи — они утеряют способность управлять своими людьми.

Десятки тысяч всадников, несущихся бешеным галопом…

Значит, об этом сообщении разведки вообще говорить не следует. Ни слова единого. Надо говорить совсем о другом. О пути к победе. А первый шаг к победе — сразить хана Китана в личном поединке. Надо сказать об этом на общем совете…

Мономах запнулся в своих мыслях, точно мысли его столкнулись одна с другой. И единый воевода вслух вымолвил:

— Нет!

Убеждать каждого и только наедине. Без гомона, без споров и выкриков. Одного убедить куда легче, чем нескольких. Может, заартачится один Железян.

Время у Мономаха еще было. Разведчики заметили половцев далеко от поля грядущего сражения. Половцам следовало добраться до него, развернуться, изготовиться к бою. Как полагал Мономах, в запасе у него и его войск оставалось еще не менее двух суток. Сутки — на разговор с князьями и воеводами, сутки — на отдых перед боем.

И Мономах успел коротко поговорить с каждым один на один и убедить его в своей правоте. Только упрямому Железяну пришлось повелеть исполнить приказ без всяких разговоров.

Тут опять неожиданно появился Свирид.

— Срочное сообщение моих разведчиков, побратим, — Свирид широко улыбнулся. — К нам идет подкрепление. Теперь ты можешь не беспокоиться за свою спину.

— Не понял, — сердито сказал Мономах. — Шутить сейчас глупо. Какое подкрепление?

— Я не шучу, — Свирид продолжал улыбаться. — К нам идет наместник Ратибор со всеми своими пограничниками. Будет через час-полтора.

— Ратибор с пограничной стражей?

— Да, мой побратим. Кроме того, разведчики выяснили, что ханы Боняк и Тугоркан — подвоеводы у хана Китана.

— Два подвоеводы для половцев хуже, чем один, — усмехнулся Мономах.

— Нам от этого никак не легче, мой князь, — вздохнул Свирид.

— Ошибаешься, — сказал единый воевода. — После гибели хана Китана они будут только мешать друг другу.

— Дай-то Бог, — вздохнул Свирид. — Ну, я помчался к своим ребятам. — Он махнул на прощанье рукой.

Мономах погрузился в свои думы. Значит, есть у него день на размышления о том, как вести бой, и день на отдых…

— Отдыха не будет, мой князь. — За его плечом стоял Меслим.

— Почему не будет?

— Земля гудит, гул нарастает. Я всю ночь слушал землю, и она поведала мне, что половецкие орды хана Китана уже разворачиваются за этой поляной на опушке леса.

— Как так?..

— У тебя есть минуты, чтобы спрятаться в кустах. Когда спрячешься, я с белой тряпкой выйду на переговоры. Ступай, мой князь.

И неторопливо пошел к ощетиненному рвами Клянску. Взял палку с белой тряпицей, замахал ею над головой, громко крича. Кричал он изо всех сил на языке половцев, и из дальних кустов тотчас появились три вооруженных воина.

— Я без оружия!.. — кричал Меслим, размахивая белой тряпкой, — Мономах слышал каждое его слово. — Я прошу высокого хана Китана позволить мне поговорить с ним!..

Затрепетали кусты на опушке, и появился единый хан всего объединенного половецкого войска Китан. Блеснула на солнце его золоченая кольчуга.

— Благодарю, высокий хан Китан!.. — прокричал Меслим.

Что он кричал дальше, Мономах не слышал: поднялся ветерок, заглушивший все шумы со стороны кустарника. Он видел, как Меслим с палкой, на которой трепетала белая тряпица, шагал через луг прямо к хану Китану, как стоявшие по обе стороны Китана воины скрылись в кустах и через некоторое время вновь появились со знаменем объединенного половецкого войска. Знамя это они торжественно водрузили на краю поля и сейчас же ушли. Мономах понял, что Китан согласился на переговоры, которые должны были закончиться предложением поединка — меж ним и ханом Китаном.

Мономах вздохнул с облегчением. Меслим был прав, сказав, что на глазах всего объединенного половецкого войска хан не осмелится отказаться от такого предложения. Отказаться значило потерять лицо.