Царь Иисус - Роберт Грейвс

— Кстати, просвещенный Симон, который учил тебя в Матрухе, вовсе не бывший учитель. Это Симон, сын Боефа, друг твоего отца и первосвященник. Через два месяца после своего смещения он дал на год обет назорейства и ушел отшельничать в Аравийскую пустыню. Когда же он возвратился, похудевший и почерневший на солнце, его никто не узнал. Он не пошел в свою Александрию, а явился в Матрух и поселился в скромной комнате, предложенной ему Иосифом. Он был твоим духовным воспитателем и считал своим долгом находиться рядом с тобой в труде и в опасности и учить тебя, как тебе подобает.

— Откуда он узнал, что мы поселились в Леонтополе?

— Вскоре после того, как мы с Иосифом оказались в Египте, но до того, как он отправился в Аравию, мы ездили к нему в Александрию и брали тебя с собой, мы ездили к нему заплатить полшекеля, из-за которого не считался вступившим в силу наш брачный контракт. Однако Иосиф боялся показываться в еврейских кварталах из-за шпионов Ирода, которые тогда служили уже твоему дяде Архелаю, ставшему этнархом Иудеи. Пришлось мне самой отнести деньги Симону и рассказать ему о наших делах. Иосифу я ничего не стала говорить, и он не знал, кто Симон на самом деле. Считалось, что первосвященник Симон умер в пустыне.

— Он умер?

— Нет, он все еще у ессеев в Каллирое. Раз в год я получаю от него весточку.

— А что сталось с золотым венцом, который три астролога принесли мне в вифлеемский сарай?

— Он в Аин-Риммоне у твоей тетки Елисаветы. Когда-нибудь ты заберешь его и будешь носить.

— Носить? Император отменил иудейскую монархию.

— Не отменил. Он лишь отказал в царском титуле недостойным убийцам. По Римскому закону престол принадлежит тебе, потому что ты единственный наследник твоего отца. Завещание царя Ирода хранится у весталок и по закону не может быть ни исправлено, ни подправлено.

— Я буду презирать себя, если надену корону по милостивому разрешению Рима, и все сыны Израиля возненавидят меня за дружбу с их первейшим врагом.

— Твой благородный отец носил римскую корону.

— Он делал то, что считал нужным, но было бы лучше, если бы он снял ее с головы.

— Какую же корону примешь ты?

— Ту, которую возложит на меня мой народ.

—: Что? Ты бросишь вызов Риму? Поведешь свой народ на войну?

— Нет, к покаянию и любви. Я принимаю твои слова как пророческие, дочь Раав. В один прекрасный день, милостью Божьей, я надену эту корону.

— Пусть она принесет мир и счастье тебе и свободу твоему народу!

Они проговорили далеко за полночь. Утром Иисус сделал свой выбор. После окончания траура по Иосифу он с благословения матери решил покинуть ее и готовиться на царствие под руководством Симона, сына Боефа. Матери он оставил все, что было у него самого, и все, что завещал ему Иосиф, чтобы она безбедно жила в Назарете. А немного погодя она пригласила к себе овдовевшую Силом из Реховота.

Иисус закинул за плечо сумку с рабочим инструментом, сухими лепешками, фруктами и бутылкой воды и направился к реке Иордан. Перешел ее и зашагал дальше на юг через Нижнее Заиорданье, пока не увидел Мертвое озеро, а потом и Каллирою. Колония ессеев жила в стороне от города в деревянных хижинах, установленных по кругу. Несколько таких кругов составляли довольно большое поселение, обнесенное рвом, обсаженное терном и укрепленное камнями. Когда Иисус постучал в ворота и они открылись, навстречу ему вышел Симон. Они радостно расцеловались.

Поверх белого одеяния на Симоне был белый фартук, и еще он был перепоясан кожаным поясом, служившим защитой от чар Богопротивного. За пояс был засунут деревянный совок. Ессеи всегда имели при себе такой совок, продолжая обычай израильтян, когда они жила в пустыне Син. Он сказал привратнику:

— Пошли за отцом Менахемом!

Привратник остановил еще одного мрачного на вид ессея с горящими глазами, который взял Иисуса за правую руку и, к удивлению Симона, привратника и самого Иисуса, два раза крепко ударил по голове со словами:

— Не во гневе, не в порицание, но в память об отце Менахеме!

Потом он обнял его и повел к надзирателю.

Старый надзиратель, в ведении которого была община из четырехсот братьев и послушников, при виде Иисуса поднялся с места.

— Кандидат на ученичество?

— Кандидат.

— Как зовут? Симон ответил:

— Иисус, сын Авиафара (что значило: «Иисус, сын Антипатра», так как греческие имена были не в ходу у ессеев).

— Законнорожденный?

— Законнорожденный.

— Какого колена?

— Иудова.

— Нрав добрый?

— Лучше некуда.

— Ремесленник?

— Как видишь.

— Изучал Закон?

— Самостоятельно.

— Пусть даст обеты.

Отец Менахем объяснил Иисусу:

— Обеты даются на год. Если ты через год докажешь, что пробыл тут не зря, то пройдешь очищающие воды и уже в качестве ученика дашь другие обеты. Если через два года ты захочешь стать членом Ордена и не будешь замечен ни в чем плохом, то станешь членом Святого Ордена и дашь обеты на всю жизнь.

— Я пришел сюда не как кандидат. Я пришел повидаться с моим учителем и обновить мои знания. Если этого нельзя сделать, не став кандидатом, я согласен им стать. Отец Менахем считает меня кандидатом, отец Симон тоже, и я не собираюсь с ними спорить. Какие обеты требуются от меня?

— Клянешься ли ты Вездесущим Господом без колебаний подчиняться надзирателю Ордена, а также всем духовникам и учителям, которых он пожелает приставить к тебе, и исполнять все законы Ордена, которым они научат тебя? Клянешься ли ты исполнять благочестие по отношению к Богу и справедливость по отношению к людям, помогать праведным и ненавидеть неправедных, никого не обижать, порицать лжецов, не бросать слов на ветер, не высказывать опрометчивых суждений, воздерживаться от женщин, умащений, притираний, нечистоты, яиц и бобов, не проливать кровь человека, птицы и животного, любить правду и придерживаться Десяти Заповедей, никому не рассказывать о тайнах нашего Ордена, не держать ничего в секрете от исповедников, не давать других клятв и обетов, пока эти остаются в силе?

— Кроме клятвы о секретах. Я не могу выдавать исповедникам секреты, доверенные мне другими.

— Секреты, которые не являются твоими, ты можешь не открывать исповеднику.

— Тогда даю обет.

Иисуса одели в голубое, как лотос, одеяние, белый фартук, дали ремень из шкуры теленка и деревянный совок. Надзиратель сказал Симону:

— Отец Симон, научи мальчика пользоваться совком. Отец Менахем, прошу,