Орлиное царство - Джек Хайт

Так и случилось. Каракуш отступал, Убада сделал выпад ему в грудь и раскрылся. Каракуш поднял меч вверх, клинок юноши ушел за голову, он сразу попытался провести мощный удар сверху вниз, но Каракуш отступил в сторону и ударил тренировочным мечом в бок Убады. Мальчик закричал и отскочил, держась рукой за ребра. Каракуш прыгнул вперед и опустил клинок на предплечье молодого воина.

– Йа-ха! – закричал Убада и уронил меч.

Конечно, клинки были затуплены, но удары получались достаточно болезненными.

– Как я уже говорил, тебе следует учиться терпению, – сказал Каракуш. – Ты не получишь дополнительный приз за то, что прикончишь противника быстро. Мертвый остается мертвым, даже если схватка продолжается дольше.

– Мой дядя Саладин говорит, что я самый лучший молодой боец из всех, что он видел. – Убада недовольно поморщился и осторожно коснулся бока. Защитная кожаная куртка смягчила удар, но Джон знал, что у мальчишки на боку появится здоровенный синяк. – Я даже лучше, чем он.

– Ты настолько хорош, что сейчас тебя убили. На сегодня достаточно.

Каракуш ушел, остальные мамлюки вернулись к тренировкам. Покрасневший Убада стоял и тер запястье. Юноша был огорчен, но Джон не понимал причины: то ли самим фактом поражения, то ли тем, что Каракуш унизил его перед остальными воинами. Но Каракуш поступил правильно. Убада сражался слишком агрессивно, словно хотел что-то доказать. В песнях и стихах поэты постоянно прославляли таких воинов, их великие победы и раннюю смерть.

Убада поднял взгляд и встретился глазами с Джоном. Смотреть в лицо юноши было все равно что разглядывать собственное отражение в зеркале – такой же изгиб бровей, такая же квадратная челюсть и тонкий нос. Джон отвернулся и небрежно попросил одного из торговцев налить ему чашку воды. Краем глаза он видел, что Убада продолжает смотреть в его сторону. Юноша не мог его узнать. Ведь прошло почти семь лет с тех пор, как Убада видел его в последний раз.

Джон отдал медяк торговцу и взял чашку с водой. В этот момент Убада направился в его сторону. Джон вернул чашку, так и не выпив воду, и зашагал прочь. Когда он оказался в начале улицы, начинавшейся на площади, он оглянулся. Убада стоял на краю тренировочной арены и продолжал смотреть ему вслед. Их глаза вновь встретились, а потом Джон зашагал прочь, сказав себе, что чем быстрее он покинет Каир, тем будет лучше.

Он выходил из города через ворота Аль-Футух, когда его позвал страж:

– Джон! Остановись!

– Что такое, Халиф?

– Ты ведь франк, верно?

Джон кивнул. Он никогда не пытался скрыть свое происхождение. Это вызвало бы только новые подозрения.

– Я священник, пришел, чтобы помолиться в святых местах.

– Подожди здесь. – Халиф повернулся к другому стражу. – Позаботься, чтобы он никуда не ушел.

Халиф исчез в сторожке и через несколько мгновений вернулся вместе с Убадой. Джон почувствовал, как все у него внутри сжалось.

Убада поскреб редкую бородку, внимательно глядя на Джона.

– Я узнал тебя, неверный. Ты Джон.

Джон понимал, что отпираться бессмысленно.

– Убада.

– Что ты делаешь в Каире? – спросил Убада.

– Я пришел, чтобы помолиться в святых местах. И теперь собираюсь покинуть город, – ответил Джон.

Убада покачал головой.

– Мой дядя захочет тебя увидеть. Стража, ведите его во дворец.

* * *

Жжение в животе Юсуфа усилилось, когда он внимательно прочитал страницу из тетради с детальным изображением стен Каира, которую нашли в седельной сумке Джона. Он перевернул ее, и там обнаружил число солдат в армии Юсуфа, а также количество имевшихся у них припасов и сколько времени армия сможет провести в поле. На следующих нескольких страницах описывались тренировки и тактика.

– Тебе следует его публично казнить, – заявил Айюб.

Он стоял в углу малого зала для аудиенций и смотрел на сына.

Юсуф не обращал на него внимания и продолжал листать тетрадь. На других страницах он обнаружил чертежи цитадели, которую планировал построить на юге города. Как Джон их получил?

– Ты видел, что в тетради, – продолжал Айюб. – Я говорил с купцом, который сказал, что франк провел в городе несколько месяцев и постоянно задавал вопросы. Он шпион, Юсуф.

– Он не нарушил никаких законов, отец, – заметил Юсуф.

– Мы не можем позволить себе выглядеть слабыми в глазах собственных людей, в особенности сейчас, когда готовимся к войне. Нет лучше способа показать свою силу и взбодрить воинов, чем казнь шпиона франков.

– Джон божий человек, – возразил Юсуф.

– Он шпион! – Лицо Айюба покраснело, его разгневала непреклонность сына.

Юсуф посмотрел отцу в глаза.

– Он мой друг.

Айюб вздохнул.

– Теперь ты царь, сын, – сказал он. – Ты не можешь позволить себе иметь друзей, во всяком случае среди франков.

Возможно, его отец был прав. Юсуф посмотрел на тетрадь, которую все еще держал в руках. Быть может, на самом деле Джон вовсе ему и не друг. Нет. Юсуф закрыл тетрадь и отбросил ее в сторону.

– Великий царь должен быть великодушен с врагами, – сказал он. – Он выказывает милосердие.

– Милосердие к тем, кто никогда не был милосерден с нами? Ты забыл, что сделали франки, когда захватили Иерусалим? Что вытворяли в Бильбейсе? Как поступили с твоей матерью? – Юсуф вздрогнул. Еще до его рождения франки изнасиловали его мать. Это никогда не обсуждалось. – Ты забыл?

– Джон не такой, как другие франки, – возразил Юсуф.

– Они все одинаковые. Им нет места на нашей земле. Их следует сбросить в море, туда, откуда они пришли, – заявил Айюб.

– Они дикари, поэтому мы должны вести себя таким же образом? Таков твой совет? Ну, и благодаря чему мы заслужили право владеть этими землями, если мы ничуть не лучше франков? – спросил Юсуф.

– Потому что это наши земли! – ответил Айюб.

– Да! – сказал Юсуф, и в его голосе появилась сталь. – И мы должны вести себя достойно. – Он сделал глубокий вдох, и его голос стал спокойным и ровным. – Приведи пленника.

– Ты должен его убить, – сказал Айюб.

– Это мне решать, отец. Приведи его.

Юсуф взял тетрадь Джона и сел на помосте. Он ждал, перелистывая страницы. Наконец дверь распахнулась и Айюб втолкнул внутрь Джона.

– Ты можешь подождать снаружи, отец. – Юсуф повернулся, к Джону, который стоял перед помостом со связанными руками.

Джон стал массивнее, на лице появились морщины, но в остальном не изменился. Все та же квадратная челюсть, прежние прозрачные голубые глаза, которые спокойно смотрели на Юсуфа.

– Прошло много лет, Джон, – сказал Юсуф.