Военный врач. Хирургия на линии фронта - Дэвид Нотт

Я БЫЛ УВЕРЕН, ЧТО ИХ ТЕЛА ДО СИХ ПОР НАХОДИЛИСЬ ВНУТРИ ИСКОРЕЖЕННЫХ МАШИН. ЗАБИРАТЬ ИХ БЫЛО СЛИШКОМ ОПАСНО. ПРЕДСТАВШЕЕ ПЕРЕД НАМИ ЗРЕЛИЩЕ НАПОМИНАЛО КАДРЫ ИЗ ФИЛЬМА «БЕЗУМНЫЙ МАКС».

Этот отрезок пути занял сорок пять минут – время сильнейших волнений. Мы были как на ладони, поэтому неслись на всех парах. Наконец мы добрались до окраин Алеппо, и я сразу же заметил, как все изменилось по сравнению с 2013 годом. Там, где были магазины, рынки и люди, теперь остались руины. А из-за массового бегства людей за город улицы выглядели куда более пустыми.

Как и в прошлый раз, сначала мы заехали в больницу М10. Здесь меня ждало еще одно явное отличие: чтобы попасть внутрь, нужно было спуститься по пандусу – все основные помещения больницы теперь располагались под землей. В последние месяцы правительственные войска активно бомбили больницу М10, и от здания, где я работал в прошлом году, ничего не осталось. Абу Мухаммадейн показал мне последствия бомбардировки палаты интенсивной терапии наверху. Кровати все еще стояли, но стен больше не было, а пол усыпан пылью и мусором. На развалившейся книжной полке стоял небольшой игрушечный красный трактор, на который я обратил внимание еще в прошлый раз. Казалось, он был единственным, что уцелело после интенсивной бомбежки. Абу Мухаммадейн сообщил мне, что в тот день погибли все шесть пациентов палаты интенсивной терапии, равно как и многие пациенты в других палатах наверху, которые теперь тоже были в руинах.

Тем не менее они проделали просто невероятную работу – обустроили в подвале полностью функциональную больницу. Теперь ездить в больницу и из нее было настолько опасно, что все сотрудники жили вместе в специально выделенной жилой зоне. Здесь были две операционные с хорошей вентиляцией, освещением и анестезиологическим оборудованием, новая палата интенсивной терапии на шесть коек, каждая со своим аппаратом ИВЛ, а также приемный покой, куда попадали пациенты, пройдя вниз по пандусу.

Быстро перекусив в М10, мы направились в М1. Абу Хозайфа, один из молодых хирургов, которых я обучил сосудистой хирургии, в свои двадцать семь стал главным сосудистым хирургом Алеппо – к нему направляли пациентов со всего города. Через полчаса после нашего приезда мы уже снова были вместе в операционной, где я ассистировал ему – у пациента было сложное осколочное ранение бедра. Я был поражен тем, как всего за двенадцать месяцев из практиканта он превратился в довольно опытного сосудистого хирурга.