Повесть о самурае - Дмитрий Иванович Богуцкий

– В вашем положении, –  пропыхтел Юи, – это крайне расточительно. Берегите силы, поговорим потом.

Спускаясь с горы с раненым на руках, Юи еще успел подумать, что именно одна из ветвей могущественного рода Сатаке, принявшая христианство более ста лет назад, как раз ответственна за это едва подавленное восстание.

А еще у крайне хорошо воспитанного молодого человека не было с собой в дорогу вообще ничего. Даже мечей.

Это странно.

* * *

Постоялый двор был заброшен, видимо, в связи с войной. Ночь уже накрыла опустевшее селение, когда они достигли его. Ворота двора были сиротливо распахнуты.

– Тут должны быть люди, –  пропыхтел Юи. – Давайте внутрь.

Он внес господина Сатаке в отодвинутые двери и положил на расстеленный Хасубэем футон из стенного шкафа.

– Я разожгу огонь, –  проскрипел Юи, тяжело разгибаясь. –  Ох.

На постоялом дворе было безлюдно. Ни постояльцев, ни хозяев. Юи нашел на кухне наколотой для растопки щепы и разжег огонь в очаге. Набрал в закопченный чайник воды и повесил его над огнем на крюк в виде изогнувшегося карпа. Из главной комнаты, где устроили господина Сатаке, появился Хасубэй, раскрыл свой изодранный зонт и поставил его на пол сохнуть.

– Я его укрыл, –  тихо прошептал Хасубэй. – Спит.

Юи сидел у очага, подкладывал щепу в огонь и понемногу отогревался. Хасубэй снял со спины свой ящик, поставил напротив, сел на него и тоже протянул руки к огню. Юи вспомнил сегодняшнее сожжение – там, на холодных вершинах, за облаками, и хмуро нахохлился.

– Значит, идете на побережье?

– Да.

– Что-то вы налегке, –  безразлично заметил Юи, задумчиво пересыпая коричневый неошкуренный рис пополам с гречихой из глубокой плошки в котелок. Так, что ли, сварить?

– Спешили очень, –  ответил Хасубэй.

– А что за спешка?

– Семейные дела, –  тихо улыбнулся Хасубэй. – Господин сам скажет, если изволит.

Юи только покивал, соглашаясь:

– А эти семейные дела военные заставы ниже по дороге вам пройти же не помешают, не так ли?

Хасубэй ненадолго задумался:

– Если один приятный молодой господин и в дальнейшем не оставит нас своим попечением… Род Сатаке, несмотря ни на что, богат и знатен. А мой господин, я вижу, в вас заинтересован. Вы можете быть уверены…

Юи только громко фыркнул:

– Я не уверен, что нуждаюсь в вашей благодарности. Я только помог путникам в беде. Так уж вышло, что я не могу иметь ничего общего с вашими гонителями. А моя война уже кончилась.

Хасубэй только вздохнул:

– Наша тоже.

Юи бросил острый взгляд на уставшего старика:

– Зачем вообще начали?

Хасубэй молча смотрел в огонь:

– Это очень длинная история. Длинная и печальная. Я бы хотел сделать из этого пьесу. Когда-нибудь потом. Слепая вера в идеал, ослепительная мечта, беспочвенная надежда и жестокий самообман. А потом кровь, голод, огонь и пепел. И вина.

Юи молчал. Рис уже закипал в котелке, и требовалось снять всплывшую мутную пену.

Хасубэй встал с ящика, открыл его и вытащил на свет деревянную куклу в половину себя ростом. Юи с удивлением наблюдал за ним.

– Это мое искусство. Бунраку, –  улыбнулся Хасубэй. –  Куклы. И театр кукол. Так я попал господину на глаза, и уже четыре года я с ним. Господина привлекает все необычное. В последние события-то он ввязался именно из-за их необычности. Его бесполезно останавливать. Его даже копье не остановило.

– Да. Я видел, –  усмехнулся Юи.

Кукла в руках Хасубэя шевельнулась, напугав не ожидавшего ничего подобного Юи, –  он не заметил, как старик это сделал. Кукла повернула голову и открыла резные глаза. Шевельнула руками, оттолкнулась, села на край ящика очень по-человечески, копируя позу самого Юи, скрестив ноги.

Старик Хасубэй повел над куклой рукой с натянутыми нитями, и кукла, сложив руки на груди, совершила низкий изящный поклон.

– О-о-о! –  восхитился Юи, негромко постучав себя по колену. Это действительно было удивительно – нитей в полутьме почти не было видно. – Отличная работа!

– У нее еще нет роли, –  сказал Хасубэй. – Я еще не решил, кем она будет. Может, принцессой. Может, воином. –  Хасубэй подмигнул Юи. – Ее судьба еще не решена. Она может оказаться кем угодно.

– Серьезное решение, –  согласился Юи. – Наверняка это определит чью-то карму.

– Или введет в смертный грех, –  вздохнул старик-кукловод, убирая потерявшую жизнь куклу в ящик. –  Давайте ужинать и спать. Я накормлю господина.

* * *

А с утра во дворе постоялого двора их уже терпеливо поджидали.

* * *

Последние мгновения перед пробуждением Юи были полны интереса и напряжения – а проснется ли он живым? Проснулся.

Господин Сатаке уже встал, сменил повязку на ране и изволил откушать тем, что подал ему Хасубэй. Теперь господин ухаживал за маленькой сосной в горшке с надписью черными чернилами «Долголетие» на красной керамике, обитавшей до того в почти бездонном ящике Хасубэя.

– В прежние времена господин чашкой риса принимал на службу новых вассалов, –  встретил Юи господин Сатаке со вполне бодрым видом, откладывая маленькие ножницы, которыми подрезал ветви деревца. –  Нынче же вы спасаете мне жизнь, я ем ваш рис, пусть и пополам с листьями, и даже не знаю, уместно ли предлагать вам службу у меня в таких обстоятельствах.

Юи молча сел напротив господина Сатаке, собрал остатки риса в свою деревянную чашку и начал есть. Господин Сатаке терпеливо ждал.

– Не припомню, –  пробормотал Юи, –  чтобы верность принимали в обмен за нечто столь же незначительное.

– Потрясающее начало, если мне будет позволено вставить, –  произнес Хасубэй, наливая чай, точнее, просто горячую воду в чашку господина. Господин Сатаке улыбнулся той половиной лица, что была обращена к старику. Глаза его, сосредоточенные на Юи, оставались серьезны и холодны.

И Юи решился:

– Я человек без особых умений, едва ли могу достойно писать и слагать стихи, знаю счет в приличных пределах, немного знаю, как вести домашние и торговые дела. Я склонен следовать конфуцианским добродетелям. Я и моя семья в десяти поколениях принадлежит к секте Чистой Земли, и я рассчитываю придерживаться прежних взглядов на верования.

– Честно, –  отметил господин Сатаке. –  Искренне. Скромно. Не вассал, а сокровищница добродетелей. Я обещаю вам награду и доход в пятнадцать коку по возвращении в наш удел. Веру предков следует чтить – так же как это делает ваш господин уже в течение ста лет. А вашим достоинствам я найду должное применение. Скажите нам ваше имя, мой вассал.

– Мне хочется вам верить, –  произнес Юи. – Но я привык рассчитывать лишь на то, что действительно знаю. Со временем мне, видимо, придется во всем убедиться самому и понести наказание за эту дерзость. Но пока давайте обойдемся