Доспехи света - Кен Фоллетт

— То, что надо, — сказала она.

— Наша Сэл, — произнес Джардж. Он смеялся и плакал одновременно.

Он дал хозяйке монету, и та унесла стакан.

— Я ведь разделалась с Уиллом Риддиком, да? — спросила Сэл у Джарджа.

Он рассмеялся.

— Еще как.

— Кто-нибудь видел?

— Все были слишком заняты, уворачиваясь от тех баржевиков.

— Хорошо. Что сейчас происходит?

— Судя по звукам, все успокаивается.

Сэл прислушалась. Она слышала, как кричат женщины и мужчины, иногда сердито, но это не было похоже на бунт: ни воплей, ни звона разбитого стекла, ни звуков разрушения.

Она свесила ноги и поставила их на пол. Снова закружилась голова, и снова это быстро прошло.

— Надеюсь, с Джоан все в порядке.

— Последний раз, когда я ее видел, она всех успокаивала.

Сэл оперлась на ноги и почувствовала себя хорошо.

— Выведи меня через заднюю дверь, Джардж, чтобы я могла прийти в себя.

Он обнял ее за плечи, поддерживая, а она обхватила его за талию. Они медленно вышли через заднюю дверь во двор. Они прошли мимо открытой двери сарая.

Сэл охватил сильный порыв. Она повернулась к Джарджу и обняла его обеими руками.

— Поцелуй меня, Джардж, — сказала она.

Он склонил голову к ее и поцеловал с удивительной нежностью.

Прошло больше трех лет с тех пор, как она так целовалась с мужчиной, и она поняла, что забыла, как это хорошо.

Она прервала поцелуй и сказала:

— Я пила бренди, от одного моего дыхания можно опьянеть.

— Я пьянею, просто глядя на тебя, — сказал он.

Она всмотрелась в его лицо. В его взгляде была нежность.

— Я недооценивала тебя, Джардж, — сказала она, а затем снова его поцеловала.

На этот раз поцелуй был страстным, сексуальным. Он коснулся ее шеи, груди, а затем просунул руку ей между ног. Она почувствовала прилив желания и поняла, что в следующие несколько секунд он захочет войти в нее, и она тоже этого захочет.

Она оттолкнула его, оглядела двор и сказала:

— В сарае.

Они вошли внутрь, и Джардж закрыл дверь. В полумраке Сэл разглядела пивные бочки, мешки с картошкой и скучающую лошадь в стойле. Затем она оказалась спиной к стене, а Джардж задирал ей платье. Рядом с ней стоял деревянный ящик с пустыми бутылками, и она подняла ногу и поставила на него. Она была вся мокрая внутри, и он без усилий вошел в нее. Теперь она вспомнила, как это было приятно, чувствовать себя наполненной таким образом.

— Аах, — сказал он, и его голос задрожал.

Они двигались вместе, сначала медленно, потом быстрее.

Конец наступил быстро, и она укусила его за плечо, чтобы не закричать. Затем они застыли, обнявшись, прижавшись друг к другу. Через несколько мгновений она снова начала двигаться, и через секунды почувствовала, как спазмы удовольствия возобновились, на этот раз острее.

Это случилось в третий раз, а потом она слишком вымоталась, чтобы стоять, и, разорвав объятия, опустилась на пол, где и сидела, прислонившись спиной к стене сарая. Джардж рухнул рядом с ней. Переводя дыхание, она заметила, что он потирает плечо, и вспомнила, как укусила его.

— О нет, я сделала тебе больно? — спросила она. — Прости.

— Тебе не за что просить прощения, клянусь, — сказал он, и она хихикнула.

Она заметила, что лошадь смотрит на нее с праздным любопытством.

Где-то рядом раздался общий крик толпы, и Сэл вернулась в настоящее.

— Надеюсь, с Джоан все в порядке, — сказала она.

— Лучше пойти посмотреть.

Они встали.

У Сэл снова закружилась голова, но на этот раз от секса, и она быстро пришла в себя. Тем не менее, она держалась за руку Джарджа, пока они обходили таверну и вышли на набережную.

Они оказались в задних рядах толпы, смотревшей в сторону реки. Сбоку стоял небольшой отряд Ширингского ополчения в форме и с мушкетами, но с видом бунтарским и угрюмым. Уилл Риддик сидел на пороге, и кто-то осматривал его затылок. Очевидно, его люди так и не решились атаковать. В некоторых городах, слышала она, ополчение и вовсе переходило на сторону бунтующих домохозяек и помогало им воровать еду.

Баржевиков нигде не было видно.

Впереди, стоя на чем-то, кричала Джоан.

— Мы не воры! — кричала она. — Мы не собираемся воровать зерно!

Толпа недовольно роптала, но продолжала слушать, ожидая, что она скажет дальше.

Джардж и Сэл протиснулись вперед. Зерно было выгружено с баржи, и Джоан стояла на груде мешков.

— Я говорю, кингсбриджские пекари могут купить это зерно — по цене, которая была до войны, — кричала Джоан.

— Какой в этом смысл? — тихо спросил Джардж. Но Сэл догадывалась, к чему клонит Джоан.

— При условии, — добавила Джоан, — при условии, что они пообещают продавать четырехфунтовую буханку по старой цене — семь пенсов!

Толпа это одобрила.

— Любой пекарь, который попытается нарушить это правило, получит визит… от нескольких кингсбриджских женщин… которые объяснят ему… что он должен делать.

Раздались одобрительные возгласы.

— Найдите кто-нибудь мистера Чайлда. Он не мог уйти далеко. На нем желтый жилет. Скажите ему, чтобы пришел и забрал свои деньги. Это будет не так много, как он заплатил, но лучше, чем ничего. А пекари, пожалуйста, стройтесь здесь, с деньгами в руках.

Джардж с изумлением качал головой.

— Моя сестра, — сказал он. — Единственная в своем роде.

Сэл забеспокоилась.

— Надеюсь, у нее не будет из-за этого неприятностей.

— Она помешала толпе украсть зерно — судьи должны бы ее наградить!

Сэл пожала плечами.

— С каких это пор они справедливы?

Несколько кингсбриджских пекарей протиснулись вперед. Появился желтый жилет Сайласа Чайлда. Началось обсуждение, и Сэл догадалась, что речь идет о точной цене бушеля зерна три года назад. Однако, похоже, вопрос был решен. Деньги перешли из рук в руки, и подмастерья пекарей начали уходить с мешками зерна на плечах.

— Ну, — сказал Джардж, — похоже, все кончено.

— Не будь так уверен, — ответила Сэл.

*

На следующий день, на малом суде перед мировыми судьями, Джоан обвинили в бунте — преступлении,