Два брата - Александр Волков

20 декабря на горизонте показался низменный, плоский берег Голландии. На следующий день русские путешественники высадились в оживленной гавани Амстердама.

Пожалуй, среди городов мира Амстердам – первый по количеству мостов. Триста мостов перекинулось через многочисленные каналы, разделяющие девяносто островов и островков, на которых расположился Амстердам.

Марков и Воскресенский наняли лодочника, который должен был доставить их в резиденцию русского царя. Лодка, довольно ветхая и неуклюжая, везла русских по темным, маслянистым водам канала. Два друга с любопытством смотрели на высокие, узкие дома, окаймлявшие канал. Они разговаривали с лодочником и довольно хорошо понимали его смешанное голландско-немецкое наречие.

– У нас дома такие узкие потому, что фундамент строить очень дорого. Чтобы здание не оседало, надо заколотить в зыбкую почву множество свай. А лес дорог, он привозится издалека, из Германии.

– Значит, у вас бедняку не построиться?

– Куда там! – мотнул головой лодочник. – И думать нечего.

– Зато у вас бабам за водой ходить недалеко, – утешил его Марков.

Лодочник угрюмо рассмеялся:

– Эту воду не то что пить – она даже на стирку не годится.

– Откуда же воду берете?

– А вон…

Русские посмотрели в указанном направлении. К большой лодке, привязанной к двум тумбам, подходили женщины с ведрами и кувшинами. Хозяин лодки опускал в люк черпак на длинной ручке и, вытащив его, наполнял подставленную посуду. Расплатившись, женщины степенно отходили.

– Вот это диво! – вскричал впечатлительный Егор. – Водовоз воду на лодке развозит!

– Да, у нас так делается.

– Ну, в Питере куда лучше. Невская водичка – расчудесная!

Лодка часто поворачивала из одного канала в другой, проходила под мостами. Мосты поднимались над водой высоко и были уставлены лавчонками, около которых толпились покупатели. Тротуары по берегам островов кишели народом.

– Всегда у вас так празднуют? – спросил удивленный Воскресенский.

– Рабочий день кончен, – хладнокровно заметил перевозчик. – Народ вышел погулять, подышать воздухом.

Вереницы людей неспешно шли вдоль пестро и безвкусно окрашенных домов, крытых красной черепицей. Два иностранца, плывущих в лодке, не привлекли ничьего внимания: в Амстердаме это было обычное зрелище.

Лодка остановилась у внушительного здания, к которому от канала поднимался ряд каменных ступеней.

– Здесь живет ваш царь!

Кирилла Воскресенского, как курьера с депешами от Апраксина, допустили к царю первым. Марков остался ждать в приемной.

Воскресенский подал Петру пакеты. Распечатав первое письмо, царь посмотрел на дату, и лицо его недовольно сморщилось:

– Почему так долго ехал?

– Я совершил путь в Данию, рассчитывая застать ваше величество в Копенгагене.

Царь углубился в чтение донесений. Просмотрев последнее письмо, царь начал придирчиво и подробно допрашивать Воскресенского о состоянии флота, о том, много ли больных на кораблях и достаточно ли на Аландах и в Або продовольствия, и еще о многом другом.

Воскресенский на все давал обстоятельные ответы. Хорошо зная характер Петра, он перед отъездом к нему постарался получить все нужные сведения.

– Хорошо, господин капитан, – сказал наконец царь. – Изъявляю тебе свое удовольствие. Депеши к адмиралу получишь на сих днях. Иди!

Откланиваясь, Кирилл доложил:

– Там со мной один сопутник приехавший ждет приема вашего величества.

– Кто таков?

– Егор Марков.

– Мой механикус? Пошли его ко мне.

Егор вошел, низко поклонился. Царь недовольно сказал:

– Не больно поспешал! В попутных гербергах задерживался?

Егор вспыхнул:

– В том моей вины нет, государь! Дело со мной приключилось, сожаления достойное.