Разведка. «Иван» наоборот: взаимодействие спецслужб Москвы и Лондона в 1942—1944 гг. - Сергей Брилёв

Эти двое товарищей настаивают быть мобилизованными в особых отрядах НКВД. Ввиду того, что АРТУРО КАБО является партийно-комсомольским работником с нелегальным опытом […] мы считаем более целесообразным их сохранение в качестве партийного резерва и подготовку их в партшколе.

Наше предложение согласовано с т. ДОЛОРЕС ИБАРРУРИ и ХЕЗУС ЭРНАНДЕС (так в тексте. – Авт.)».

Зав. отделом кадров ИККИ

ГУЛЯЕВ»^[962]. Итак, в НКВД Артуро не отпускают. Значит, если ему и предстояло стать участником операции «Оранж», то в данном случае советской разведке отводилась роль лишь «официального перевозчика» для «нелегалов»-партийцев?

Не будем спешить с выводами. Изучим пока второй документ, составленный 9 сентября 1942 г. Он гласит:

«Заключение: Тов. КАБО АРТУРО МАРИН… имеет опыт работы в нелегальных условиях. Подготовлен в части нелегальной парттехники»^[963]. Обратим внимание на выражение «парттехника». Это явно не о НКВД и не о ГРУ, а о Коминтерне.

То, что Артуро собирали именно в Испанию, можно считать доказанным. В этом не оставляет сомнений третья интересующая нас бумага, вновь адресованная на самый верх, Димитрову: «Товарищ АРТУРО КАБО, член КП Испании, утвержден для использования на партработу в стране (курсив наш. – Авт.), явился в наше распоряжение»^[964]. В данном случае для нас важнее дата – 16 октября 1942 г. Как раз в начале того месяца, 3 октября, миссия связи SOE в Москве сообщила в Русскую секцию SOE в Лондоне о необходимости подготовить инфильтрацию четырех «ледорубов» в район Марселя, откуда уже довольно близко до Испании. Правда, в Британию анонсированная группа прибыла в составе лишь трёх человек и только 17 июня следующего 1943 г.^[965], но район парашютирования остался, по сути, прежним: Авиньон немного севернее Марселя и также «смотрит» на Испанию – надо всего-то перемахнуть через Пиренеи. Д. О’Салливан предполагает, что 34-летний Артуро Кабо Мартин вполне мог быть 30-летним «Иваном Русаковым», которого через НКВД прислали в Британию для переброски на континент в рамках операции «Оранж». Сходятся даже косвенные детали. Например, британцы описывали «Ивана Русакова» как испанца, владевшего лишь азами французского и русского. Вот и в справке кадровиков Коминтерна об Артуро сказано, что он, кроме родного, «знает немного французский»^[966], а русский там вообще не упоминается. Его французский, если и имелся, явно был базовым – в анкете сам он писал: «знаю только испанский язык»^[967]. Тем не менее версия Д. О’Салливана становится несколько шаткой при изучении целого ряда обнаруженных нами сведений.

Во-первых, Артуро вдруг всплыл в публикациях французских коммунистов. Там написано, что он действительно выдвинулся с некой «тайной миссией» в Испанию через Францию из Англии, но было это в 1941 г.!^[968] А согласно британской информации, члены группы «Оранж», включая «Ивана Русакова», прибыли в Соединённое Королевство лишь в 1943 г.! Значит ли это, что насчёт 1941 г. – опечатка? Или Артуро… раздвоился? Звучит, конечно, как фантастика, тем не менее такие противоречия заставляют с осторожностью относиться к версии Д. О’Салливана. Во-вторых, в характеристике SOE на «Ивана Русакова» говорится, что он «маленький, чернявый». И хотя рост Артуро неизвестен, с его фотографии в личном деле в РГАСПИ на нас смотрит человек, конечно, южного типа, но, пожалуй, не тот, которого можно назвать «чернявым».

Допустим, что это – субъективный взгляд. Тем более что сходство между фото из TNA и РГАСПИ всё-таки разительное.

Фото «Ивана Русакова» из TNA и Артуро Кабо Мартина в РГАСПИ

Но, в-третьих (и это вполне объективно), британцам «Иван Русаков» был известен и как тот, кто собрался на континент под псевдонимом «Jean Roussel». Между тем мы ещё не добрались до личного дела (хранящегося в РГАСПИ) человека почти с такими же именем и фамилией, у которого к тому же в биографии есть одна довольно интригующая деталь.

«Иван Русаков». Он же «Jean Roussel»?

Советский разведчик Мариус Онель («Генри», «Кулаков», «Густав»)

В фонде «Коминтерн» в РГАСПИ есть активист Французской коммунистической партии (ФКП) Rousselet Jean. Очень похоже! На русском – Русселе Жан^[969]. Объективно говоря, материалы его личного дела весьма скудны: невозможно понять, какое у этого человека происхождение и откуда он вообще взялся на горизонте международного коммунистического и рабочего движения. Однако в этих материалах есть данные о том, что он подал заявление о возвращении в ФКП. Оказывается, в 1929 г. он был исключен из французской компартии за свою «солидарность с Андрес» и «признаёт свою политическую ошибку»^[970]. Наверное, знатоки микроэпизодов в истории ФКП знают, что это была за интрига. Но внимание привлекает другое. Незадолго до описываемых событий, в 1927 г., из ФКП вышел ещё один её активист – тот, кто недавно в официальной «Истории российской внешней разведки» проходил как «Густав»^[971], но в ком в нашей первой книге об операции «Ледоруб» мы, благодаря архивистам СВР, увидели «Генри» / «Кулакова» / Мариуса Онеля^[972].