Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд

Выдвинув из-за стола стул, он достал из кармана блейзера ручку, а из ящика лист бумаги. Фрея села за стол и написала текст, который, по ее мнению, должен был удовлетворить англичанина. Хотя эта бумага не имела юридической силы, а все фразы расписки вылетели из головы девушки, как только она отложила ручку. Руперт передал листок Францу и Гранту, чтобы они расписались на нем как свидетели, а затем убрал в карман куртки.

У Фреи закружилась голова, когда она встала из-за стола и пожала Руперту руку, избегая его хитрого, алчного взгляда. Ей следовало быть благодарной англичанину за спасение Леона, но она отдала ему за это частицу души и презирала его за приятие такой жертвы. Фрея посмотрела на Франца, и они обменялись вялыми, печальными улыбками.

– Мы позаботимся о твоем друге, – похлопал по спине Леона Шварц. – И приготовим все к твоему приезду, Руперт.

– Все это очень трогательно, – встряла Виолетта, не сводя глаз с обеденного стола, – но вы хотите, чтобы эта еда пропала?

Блюдо со свиными рульками, венчавшими горку квашеной капусты, было почти нетронутым.

– Садись, конечно, угощайся, – пригласил Руперт, потирая руки. – Мы хотели поностальгировать на прощание, но айсбайн моей хозяйки оказался не шибко аппетитным. Зато у нас есть несколько бутылок вина, которые надо опорожнить до утра.

Руперт достал из серванта тарелки и бокалы для незваных гостей. Все сели за стол. Рука Фреи задрожала, когда она решилась пригубить вино.

– Тебе необходимо поесть, – донесся до нее с другого конца стола голос требовательный Виолетты. – Нас ждет долгий путь, и тебе нужны силы.

Но Фрея не могла ни жевать, ни глотать, у нее сдавило горло. Перед глазами продолжал мелькать кадр с изуродованным телом Вальтера Грубе, а в голове вертелся вопрос: «А что, если кофр с ним не затонул, а уплыл вниз по течению и река исторгнет его завтра на берег?»

Вскинув глаза, девушка поймала на себе взгляд Леона. Выражение его лица было загадочным. Он тоже почти не ел. И, по-видимому, думал, что вся эта ситуация возникла по ее вине. Если бы она не удумала подложить свою открытку у погребального костра, охрану бы не усилили, а Эгона не вычислили и не арестовали бы. «Но мы оба живы, – сказала себе Фрея, – и, даст Бог, скоро покинем Германию». Ей отчаянно хотелось уехать, даже несмотря на то, что Виолетту явно не радовала перспектива возиться с ней, а она сама не имела ни малейшего представления о том, куда они направятся и что ее ждет там, по прибытии. Фрея снова стала маленькой девочкой, ждавшей, когда ей подскажут, что делать.

Наконец Виолетта сложила вилку с ножом вместе, вытерла рот салфеткой и, отбросив ее в сторону, заявила:

– Полагаю, пришло время нам расстаться. Франц, ты можешь дать Леону какую-нибудь одежду в дорогу? По-моему, у вас один размер. У тебя, Руперт, наверное, найдутся запасные очки? И крем для волос? С зачесанными назад волосами Леон будет больше походить на тебя.

– Да, мэм, – вскинул руку в ироничном салюте Руперт.

Виолетта поднялась из-за стола с видом человека, готовящегося взвалить на себя тяжелый груз.

– Пора прощаться, Фрея. Нам надо уходить.

Фрея покорно встала и… тут же схватилась за спинку стула, потому что ее ноги вдруг ослабли и подкосились.

– Прощай, Леон, – протянула Виолетта руку парню.

Ее подбородок едва заметно дернулся, а глаза распахнулись до предела.

Она всеми силами пыталась не расплакаться, поняла Фрея в потрясении, глядя на их рукопожатие. А потом Леон повернулся к ней и раскрыл руки для объятия.

– Спасибо тебе, – прошептал он ей на ухо.

– Прости, – почти беззвучно сказала ему девушка. – Прости за все.

Но Леон лишь мотнул головой.

Виолетта поцеловала в обе щеки Руперта и Франца, пожала руку Гранту, растерянно пробормотавшему:

– Приятно было познакомиться с вами.

Фрея последовала ее примеру.

– Ну, все. Мы пошли, – сказала Виолетта с видимым облегчением. – Удачи всем.

И они вновь оказались на улице. Фрея взяла за руку спутницу, хотя той явно не хотелось лишнего обременения.

– Это обязательно брать ее с собой? – спросила Виолетта, подняв футляр с пишущей машинкой Фреи, которую вызвалась нести. – Я сказала взять лишь самые необходимые вещи.

– Это необходимая вещь, – возразила Фрея. – Я, скорее, выброшу чемодан.

Виолетта покачала головой.

Фрею ошеломил людской поток, увлекший их за собой. А еще странное оранжевое зарево в ночном небе (будто заря уже занималась) и пульсирующий гул вдали.

– Нам придется сесть на трамвай! – рявкнула Виолетта, как будто это еще больше разозлило ее. – Слишком далеко, чтобы пройти весь путь пешком.

– А куда мы направляемся? – спросила Фрея.

– В Британское посольство, – последовал ответ. – В ту же сторону, что и все. Хоть не придется плыть против течения.

«В ту же сторону» значило в деловой центр города, к Бранденбургским воротам и площади Оперы, где нацисты должны были сжечь неугодные книги, а Геббельс выступить с речью, которую его почитателю Вальтеру Грубе уже не суждено был услышать. Дождь все еще моросил. Фрея подняла к небу лицо и ощутила на нем капельки, потекшие, как слезки, по щекам. Она еще крепче сжала кисть Виолетты одной рукой и ручку чемодана другой.

Сев в трамвай, девушки пробились сквозь заслон пассажиров к заднему окну. Знакомая картинка из детства исчезла в темноте: южная оконечность Тиргартена и ворота зоопарка в азиатском стиле, охранявшиеся с обеих сторон двумя массивными каменными слонами, на которых они с Отто как-то раз взобрались. На них накричал полицейский, но отец потом просто потрепал детей по волосам и купил им в кафе пончики.

«Возможно, Отто когда-нибудь приведет к слонам своих детей и расскажет им эту историю», – подумала Фрея.

– Сейчас выходим, – сообщила Виолетта, когда трамвай подкатил к Потсдамской площади.

Фрея никогда раньше не видела на ней столько народа. Толпы людей выстроились на тротуаре у впечатляющего отеля «Паласт». Флаги со свастикой колыхались в мороси дождя, а нараставший шум стал почти оглушительным: топот сапог смешался с боем барабанов и нестройным хором голосов, с песнями и приветственными возгласами. Подтолкнув локтем Фрею в бок, Виолетта мотнула головой назад, и та охнула, увидев приближавшихся штурмовиков: все несли в руках горящие факелы, освещавшие их суровые, неумолимые лица. Нацисты узнали, что она сделала, и пришли за ней! Инстинктивно Фрея бросилась было бежать.

– Стой! – прошипела Виолетта, схватив ее за локоть. – Мы почти пришли.

Крепко сжав руку Фреи, она быстро повела ее по Лейпцигер-штрассе. Потом они