Отрочество - Александр Сергеевич Омельянюк

Платон даже вспомнил, лежащий между рамами окна их прежнего московского жилища уже заплесневевший лимон, от которого отец каждый раз отрезал ломтик для чая.

Но более всего его поразил сосед с первого этажа Миша Евдокимов, как яблоко кусавший лимон в автобусе перед их отъездом в пионерлагерь. Впечатлительный Платон тогда весь изошёлся слюнями, отвернувшись от него и защемив свой нос пальцами.

– Да! Действительно о вкусах не спорят! – наяву оценил он наличие чуждых ему и гастрономических вкусов, сразу вспомнив разнообразие продуктов во время их жизни на Сретенке.

– Да, Реутов не Сретенка! Здесь нет «Лесной были» и «Даров леса», Да и мороженого тоже! – сокрушался он.

Но на встречу Нового года отец всё-таки привёз детям их любимых былых сретенских деликатесов – медвежатину и лосятину, клюкву и фруктовые желе, пирожные и конфеты в ассортименте под ёлку.

– «Вот только жалко мороженое я не стал брать – по пути всё равно бы растаяло!» – раздеваясь, пожалел он, увидев загоревшиеся глаза детей.

Но их глаза загорелись и от увиденного парадного облачения отца. Платону всегда нравилось, когда тот приезжал к ним в костюме и галстуке, как на праздник. И брала досада, что к счастью было очень редко, когда он приезжал в простой рубашке и просто одетый.

В общем, Новый год Кочеты встретили полной семьёй, весело и комфортно, а отец остался на ночь, что очень порадовало детей.

К тому же сосед Борис Григорьевич уехал на несколько дней, и никто Кочетам не мешал в местах общего пользования.

Однако родители рисковали.

Ведь Молчановы везде доказывали, что Кочеты развелись фиктивно, поэтому всё время пытались с помощью добровольных и не только общественных помощников разоблачить аферистов, найдя тому неопровержимые доказательства для следующего заседания суда.

Поэтому десятки глаз соглядатаев, вспомнив чуть подзабытое своё прошлое, шпионили за Кочетами, высматривая, выслушивая и может даже вынюхивая: не ходит ли Пётр Петрович к Алевтине Сергеевне на ночь.

Но новогодняя ночь благополучно прошла, и начались зимние школьные каникулы, которые Платон беззаботно в основном проводил во дворе или дома в играх с Сашей Комаровым.

Ещё осенью Платон тоже стал коллекционировать этикетки от спичечных коробков, периодически обменивая лишние на недостающие у, дольше этим занимавшимся, Саши Комарова.

Но теперь в каникулы их игры стали динамичней.

Нацеленный на разрушение предприимчивый Саша Комаров теперь увлёк Платона расстрелом оттянутым резиновым жгутом строя оловянных солдатиков, устроив в этом с ним соревнование – кто быстрее это сделает.

Поэтому, настроенный на творчество и созидание, Платон частенько играл и занимался один, без своего бесшабашного друга-соседа.

Единственное, что его озаботило и озадачило, так это разговор родителей о прошедшей деноминации денег, когда новые банкноты меньшего размера стали стоить в десять раз дороже больших старых банкнот.

– «Петь, а что ты скажешь, как опытный экономист и специалист по финансам об этой деноминации? Некоторые люди вон шутят, что сталинские портянки поменяли на хрущёвские фантики! А я что-то не пойму, хорошо это или нет?!» – спросила отца мать.

– «Аль, вообще-то наша партия всё делает для народа! Во всяком случае, должна! Денег стало в десять раз меньше, но и все цены во столько же раз уменьшились. Согласись, что нам теперь будет удобней с новыми деньгами?! Но это только с одной стороны. А с другой стороны, золотое содержание рубля уменьшилось больше, чем в два раза! А это значит, что для нас подорожают заграничные товары!».

– «Ну и чёрт с ними! У нас вон как производство ширпотреба увеличилось!».

– «Да бог с ними, с заграничными товарами! Я боюсь, что наш внутренний рынок среагирует по-другому – продукты на нём подорожают!».

– «Ну и что? Мы на рынок ходить не будем!».

– «Да, не будем! Но ты, Аль, представь себя на месте директора магазина. Тебе будет выгодно хороший товар продать втридорога на рынок, а народу продать не кондицию, положив себе в карман разницу и по отчётам перевыполнив план и ещё получив за это премию!?».

– «Так это может привезти к пустым полкам в магазинах!? Неужто руководство страны этого не понимает?!» – вдруг живо и очень эмоционально встрепенулась она.

– «Наверно они берут пример с заграницы? Вон, де Голль в прошлом году поменял деньги во Франции! А для чего? Он этим пытается возвратить во Францию золото, украденное американцами во время войны!».

– «Да, дела! Ну, поживём – увидим!» – подвела итог недоучившийся экономист.

– «Да, посмотрим!» – согласился Пётр Петрович.

И Платон успокоился.

Ведь он был ещё очень далёк от таких забот.

На фоне разговора родителей даже разрыв США 3 января дипломатических отношений с Кубой показался ему естественным.

И у него тоже чуть было не произошёл разрыв прежних отношений, но с Колей Валовым, когда тот предложил ему в один из каникулярных дней съездить с ним в Кремль на Новогоднюю ёлку.

– «Платон! У меня есть лишний билет на ёлку в Кремль! Приглашаю тебя со мной поехать!».

– «Спасибо! Но я не смогу!» – не мог согласиться быстро росший Платон, так как понимал, что одеть ему сейчас в Кремль было нечего, а позориться перед москвичами стеснительный мальчик не хотел. Да и утруждать маму сейчас тратиться на билет он не решился.

– «Сынок, а ты почему с Колей Валовым на ёлку не поехал?! Билеты же были бесплатные – профсоюз дал!» – поняла Алевтина Сергеевна подход сына к этому вопросу, не коря его за выбор, а наоборот, жалея.

Ведь она не раз делилась с ним денежными проблемами семьи, объясняя ему необходимость и очерёдность расходов, якобы советуясь с ним об экономии расходов, накоплении денег и откладывании некоторых покупок на более позднее время, всегда находя с его стороны понимание, сочувствие и согласие.

– «А я не знал и Коля не сказал!» – растерянно ответил чуть погрустневший Платон.

Но он об этом не жалел, потому что сейчас его увлекли другие каникулярные забавы. Да и на ёлку он всё же сходил, но не в Кремль, а в место попроще, в Лужники, зато бесплатно и с племянником Гришей. Платон заехал за ним в Коптельский переулок, а в метро проводил его бесплатно за свой же пятак, держа Гришу перед собой за конец свисающего сзади шарфа и не допуская между ним и собой просвета, а по дороге беспрерывно что-то рассказывая племяннику. Зато после их ждал вкусный обед от бабушки Антонины и совместные игры до вечера.

А дома в каникулы Платон много рисовал, в