Отрочество - Александр Сергеевич Омельянюк

– «Сынок! А как ты здорово нарисовал работающую снегоуборочную машину в Печатниковом переулке! Всё очень узнаваемо!» – отметила мама.

Реже, из-за отсутствия подходящего материала, Платон выжигал, переводя через копирку рисунки на отшлифованную поверхность фанеры.

Не забывал он и гулять во дворе, играя там с другими детьми. Но самые интересные игры были с одногодком и соседом сверху Сашей Комаровым.

Теперь они нарисовали себе страны, причём Комаров выбрал остров, и стали воевать друг с другом в морской бой за право в случае победы высадить десант на территорию противника.

Поначалу Платон всё время проигрывал, но высаженный противником десант сразу уничтожался. Наконец Платон выиграл, а на суше он постоянно бил противника до полного уничтожения его войск и захвата его территории.

После этого их игра в такую войну закончилась.

В эти же зимние дни, но по воскресеньям, отец стал брать сына на коллективные лыжные прогулки, организуемые для сотрудников его министерства. Рано утром Платон с отцом встречался в вестибюле станции Комсомольская, а затем с компанией – на пригородной платформе Ленинградского вокзала, где отец однажды и сфотографировал его.

Весёлая компания лыжников, а больше лыжниц, доехав до платформы Планерная, шла далее пешком до лыжной базы, где Кочеты и некоторые другие их коллеги брали лыжи бесплатно напрокат. Маршрут начинался сразу от базы затяжным спуском в пойму реки Сходня и ещё более затяжным подъёмом наискосок на противоположном её берегу. Лыжня обычно пролегала далее в лес на запад или на северо-запад в сторону Подрезково.

Накатавшись по лесу, Кочеты возвращались на базу, смело спускаясь по длинному и крутому спуску. А если силы ещё оставались, и отец не возражал, то Платон повторял спуски, выбирая всё более крутой и скоростной участок. Ему нравилось управлять своим телом, маневрируя на скорости и представляя себя героем недавно им просмотренного австрийского художественного фильма «Двенадцать девушек и один мужчина», в роли которого снялся многократный олимпийский чемпион по слалому Тони Зайлер. Единственное, что мешало Платону, были выступающие от ветра слёзы, мешавшие разглядывать трассу. К счастью, она была ровной и накатанной.

А когда любовавшийся удалью сына Пётр Петрович замерзал, подавая знак своими палками, они по менее крутому и высокому подъёму поднимались к базе. Но и тут, вошедший в раж Платон, поднимался на силу или бегом под углом к подъёму, а не ёлочкой или приставным шагом, опять ловя на себе восторженные женские взгляды и завистливые мужские.

После переодевания Кочеты там же на базе обедали и довольные и чуть разморенные разлетались по своим гнёздам. Старший – в Печатников переулок, а затем в Сандуновские бани. А младший – в ванную и под крыло наседки матери.

На следующий день Платон, как правило, рассказывал, совсем без отца живущему, Саше Комарову о своей лыжной прогулке, вызывая у того зависть не только к успехам друга в катании на лыжах, но и к его контактам со своим имеющимся отцом. А зависть и проигрыши требовали от Саши Комарова реванша и выхода его эмоций в подлости. Поэтому изменившаяся их игра в войну перекочевала из их квартир в подъезд.

Как часто бывает у детей, и в этот раз не обошлось без озорства и хулиганства. Саша Комаров как-то раз нашёл где-то пачку стреляных гильз от мелкашки и предложил Платону делать из них «шумихи», на что тот, не подумав, согласился.

В гильзы они начищали серу со спичек. Затем плоскогубцами крепко зажимали срез, даже загибая и сжимая расплющенную часть гильзы, обворачивая её ватой. И положив под чью-то дверь на лестничной площадке своего же подъезда, спичками поджигали вату, при этом в ожидании произведенного эффекта от громкого хлопка, прятались между пролётами лестницы этажом выше или ниже.

Но днём мало кто был дома и большого эффекта не следовало. А вечерами это делать озорники опасались, боясь быть пойманными на месте преступления с поличным, что, впрочем, один раз всё же случилось, когда Комаров подставил Кочета, после чего они остановились в этих своих забавах и в общении друг с другом.

Но время – лекарь, и дети помирились. После чего они стали играть только у Платона дома, так как, только у него были все самые интересные самодельные игрушки.

– «Сынок! Не надо вам шляться по подъезду! Играйте лучше у нас!» – предложила мать сыну.

Но и этих игр хватило ненадолго, так как поверхностный Саша не только не оценил труд друга, но и взял за всё реванш, быстро поломал, слепленные тем танки и бронемашины, после чего и эта их игра закончилась насовсем. Пришлось Платону выпроводить друга, а самому убрать за ним им же поломанные свои поделки, сев за интересную книгу.

Они всегда будоражили его сознание. Здесь был простор для творческого воображения с различными его вариациями.

Ведь ещё на Сретенке, до школы, отец прочитал детям книги: «Детям» В. Маяковского, «Солнечный денёк» Д. Воронковой и другие детские книжки, включая сказки, в том числе немецкие про великана Рюбецаля.

А уже сам, научившийся читать Платон, кроме первой книги «Рассказы о Дзержинском» и множества сказок, прочитал ещё и «Сказку о Мальчише-Кибальчише» А.Гайдара, «Птица-синица» С. Могилевской и другие.

Всего год назад он прочитал, пожалуй, самую интересную из ранее прочитанных им книг. Это была книга Ю. П. Дольд-Михайлика «И один в поле воин», в которой рассказывалось о деятельности советского разведчика, действовавшего под именем Генриха фон Гольдринга. Но особенно ему понравилась концовка книги, когда после окончания войны главный герой встречается со своей невестой в мае в Москве около метро, и они обращают внимание на то, что сейчас их свели вместе три буквы «М»: май, Москва и метро! Самой последней книгой, прочитанной им в Москве, стала «Хижина дяди Тома» Г.Бичер-Стоу. А самой первой книгой, прочитанной Платоном в Реутове, стала книга «Дети капитана Гранта» Жюля Верна, которую ему дал почитать московский сосед Рашид, и которую Платон задержал с возвратом.

Пришлось её отдавать с большим опозданием и через отца, попросив поблагодарить больного туберкулёзом и по сему, видимо, большого любителя чтения, бывшего старшего товарища по старому дому.

Но Платон не только играл и читал книжки, но и помогал бабушке и маме по хозяйству. Он ходил в магазины и помогал убираться в доме: раскладывал всё по местам, протирал пыль, подметал пол и вытряхивал половики. А как-то он даже помог бабушке отправить с почты посылку дяде.

– «Платон! На! Напиши на крышке адрес!» – попросила бабушка,