Морской ангел - Валерий Ковалев

Зато экс-премьер Маргарет Тэтчер сделала это с неподдельным энтузиазмом. С помощью переводчика легендарная «железная леди» пообщалась со всеми нашими ветеранами и каждому нашла особые слова. У Димыча, который галантно поцеловал ей руку, баронесса задержалась несколько дольше других. Что запечатлели объективы. Прежде всего поинтересовалась, за что у него ордена. Получив краткое, но явно впечатлившее объяснение, перешла к современности.

– Вы на пенсии? – спросила она.

– Да нет, я еще работаю.

– А почему вы работаете? – легко подколола хорошо знающий наши реалии Тэтчер. – Вам же полагается неплохая, вероятно, пенсия.

– Да, неплохая, – дипломатично ответил Вонлярский, явно не желая вдаваться в детали.

– А все-таки какая именно полагается вам пенсия? – не ослабевая хватки, и вместе с тем крайне любезно поинтересовалась вице-премьер.

– Примерно сорок долларов.

– В день? – переспросила Тэтчер.

– Да нет, в месяц, – сухо поправил ветеран.

Мгновенно уловив, что попала в больное, Тэтчер быстро сменила пластинку. Повернувшись к моложавой Диминой Лиде и сразу угадав, что это не дочь, а супруга, пожала руку и ей. И тут вдруг в политике заговорила женщина.

– А сколько вам было лет во время войны? – Госпожа баронесса вновь обернулась к Димычу.

– Когда началась – двадцать.

– А вашей супруге?

– Она тогда только родилась.

Англичанка живенько округлила глазки и как-то обезоруживающе кокетливо засмеялась.

В клубе авиаторов, куда его зазвал Элизабетин отец, Вонлярский покорил и мужиков. На встрече не слабо «врезавшие» ветераны США, Великобритании, Франции и Канады гудели, как молодые. Вежливо выслушав все их победные речи, Димыч подозвал переводчика и попросил его перевести пару слов коллегам. Свой «спич» он начал с вопросов:

– А у вас хоть один бросался под вражеский танк с гранатами? А амбразуру противника своим телом заслонял? А на таран в воздухе шел?

И получив дружное тройное «ноу», не без грусти сказал:

– Да ребята! Разная все-таки была у нас война. Вашу я видел. Под той же Веной наблюдал. Капитально работали. Сначала «летающие крепости» отбомбят. Потом мехколонной двигаетесь. Какой-нибудь фриц сумасшедший из развалин пальнет. Вы – назад. Вызываете подкрепление. Опять всеми средствами утюжите врага. Подключается средняя авиация, артиллерия, танки. Что после этого остается – понятно. Месиво. Можно ехать с гармошками и наблюдать вывешенные белые флаги. Ну что ж, это тоже война! Нам, к сожалению, так воевать почти не приходилось. Хотя к Победе ближе и у нас техники появилось до черта. Но судьбу боя все равно решали врукопашную. И в окружение попадали. И огонь на себя вызывали. И потом. Немногие из вас знают, что это такое – биться на собственной земле. А ведь мы, главным образом, на своей и воевали. Среди родных разоренных гнезд и очагов… Так что война, как беда – у нас одна. Но размер потерь и цена победы – разные.

Закончил Димыч свою речь в полной тишине. А потом, после паузы – шквал аплодисментов и шум, словно союзники снова в атаку пошли…

И все же скажи ему и тогда, в 1995-м, и потом, по прошествии времени, что ветераны-союзники действительно поняли его на все сто, он ни за что не поверил бы. Потому как есть вещи, которые невозможно понять, не испытав все на себе. В полной мере. Не побывав, не побившись на другой, незнакомой им войне. Нашей. Где всегда есть место подвигу. А жизнь дешевле девяти граммов свинца. Или смертельного осколка.

Кстати, после той поездки он стал регулярно получать поздравления с Днем Победы от президента страны. Читал, хмыкал и приказывал Лиде выкинуть в мусорное ведро. Та уносила, но не выбрасывала. Все-таки президент. Как можно?