Тамерлан - Александр Сегень

Войдя в комнату, где находился Тамерлан, Искендер прежде всего обратил внимание на необычно крупного и белого сапсана, которого можно было бы принять за кречета, если бы не четкие черные «усы» под глазами.

Птица сидела на плече у обладателя счастливой звезды и при виде Искендера хищно распахнула клюв, словно желая напасть. Только после этого мирза разглядел своего хазрета и заметил, что тот выглядит довольно бодро, будто не он это лежал сорок дней назад мертвым трупом, не его почитали трупом живым, когда он вдруг воскрес.

– Приветствую вас, о величайший повелитель вселенной! – произнес Искендер и низко поклонился.

– А, Искендер, – сверкнул глазами Тамерлан. – Рад видеть тебя. Соскучился. Присаживайся.

Покуда Искендер усаживался, Тамерлан поиграл немного с сапсаном, затем продолжил разговор:

– Помнится, ты как-то признался мне, что ни разу не сидел в зиндане. Как видишь, я предоставил тебе такую возможность.

– Я всей душой благодарен хазрету и готов сидеть там столько, сколько «меч справедливости» укажет, – коротко поклонившись, ответил Искендер.

– Узнаю твою замечательную учтивость, – сказал Тамерлан. – К сожалению, до начала похода остается мало времени, всего одиннадцать дней, а то бы я с удовольствием подержал тебя еще годик-другой в этом месте, подобном фирдаусу.

– Разве хазрет хочет взять меня с собою в Китай? – удивился Искендер. – После того, что он узнал обо мне?

– Мне лень долго объясняться, – ответил измеритель вселенной. – Скажу тебе сразу и напрямик: о том, что ты пишешь тайно книгу, порочащую мое имя, я знал с самой первой начертанной тобою буквы этой книги.

– Вот как? – не веря сказанному, усмехнулся Искендер.

– А ты как думал! – улыбнулся Тамерлан.

– Кто же был вашим осведомителем?

– Угадай. А?

«Нет, не может быть, чтобы это была Истадой!» – мелькнуло в мыслях Искендера. Но тут он вспомнил, как однажды, когда он писал волшебными чернилами, жена вошла неслышно и подсмотрела. Так вот почему ее не тронули, покуда Искендер сидел в зиндане!

Хотя нет! Она ведь не знала, что именно написано в рукописи.

– Я вижу, ты теряешься в догадках, – сказал великий эмир. – Не буду тебя мучить, а то у тебя на шее гнойники лопнут от напряжения. Ужасные язвы! Так сыро было в зиндане?

– Несколько влажнее, чем в песках Аравии, – ответил мирза.

– Мухаммед Аль-Кааги, – огорошил тут его Тамерлан.

– Что-о-о? Мухаммед?!

– Да, твой добрый старый друг Мухаммед, – усмехнулся Тамерлан. – Он давно был приставлен к тебе в качестве шпиона. И когда однажды вы разговаривали с ним о том, что неплохо было бы описать все мои злодеяния во всем их многоцветии, ты сказал ему, что недавно слышал о волшебных чернилах, изобретенных то ли в Магрибе, то ли Кордове. Мухаммед тогда же донес на тебя, а когда он отправлялся к эмиру Энрике, я дал ему лишних денег, чтобы он смог привезти бутылочку волшебных чернил, если, конечно, таковые существуют. Оказалось, что и впрямь существуют, и когда Мухаммед приехал в Самарканд, сопровождая посольство эмира Энрике, он привез тебе достаточное количество, о чем незамедлительно доложил мне.

– Подлец! – не стерпел Искендер.

– Ты недоволен поведением Мухаммеда? – поинтересовался Тамерлан.

– О нет, хазрет, он вел себя как настоящий подданный своего государя, – поспешил соблюсти присущий себе тон мирза.

– Потом, по мере того как продвигалось твое изобличительное сказанье, – продолжал великий эмир, – благочестивый Мухаммед докладывал мне, докуда ты дописал. Ведь ты наивно рассказывал ему о том, как осуществляется твой замысел. И, если я не ошибаюсь, ты дошел до описания похода на Индию?

– Нет, дальше.

– Даже дальше?

– Я остановился на том, как вы играете с Баязетом в шахматы. А разве вы еще не держали рукопись над огнем? – спросил мирза.

– А зачем? – ответил Тамерлан. – Ведь тогда все нарушится. Весь твой замысел. А мне этого не хочется. Я нарочно затеял всю эту игру и надеюсь, что ты допишешь повесть о зловредном царе Самаркандском до полного завершения. Или ты надеялся, что я тебя повешу?

– Честно говоря, только этого и ждал. Мечтал о веревке, ибо боялся какой-нибудь долгой и страшной казни, – признался Искендер.

– Как Мухаммед?

– А кстати, о Мухаммеде, – вспомнил Искендер. – Его повесили?

– Ну а как же! – усмехнулся Тамерлан. – Повесили. А бедняжку Яугуя-агу сварили в крутом кипятке. Ты же помнишь суд. Ведь тебя тогда же и в зиндан бросили по доносу Яугуя-аги. Бедняга Мухаммед. Кстати, это я попросил его соблазнить мою самую младшую жену, что он с успехом и проделал.

– Ничего себе! – вновь вырвалось у Искендера. – Мухаммед заслуживает огромного восхищения. Зачем же вы повесили столь послушного исполнителя своих изящных розыгрышей?

– Представь себе, соблазнив Яугуя-агу, Мухаммед не на шутку влюбился в малышку, и уж побег из Самарканда затеял по собственному почину. Вот как бывает, дорогой мой Искендер! Я не приказывал Мухаммеду увозить моих жен из столицы. Тут уж он проявил излишнее рвение, а я этого не люблю. Пришлось наказать. – Тамерлан ненадолго умолк, весьма лукаво глядя на Искендера. Сидящий на плече у измерителя вселенной сапсан, будто подражая своему хозяину, тоже покосился на Искендера весьма ехидно.

– Хм! – кашлянул Искендер. – Но ведь я тоже проявил излишнее рвение, начав писать повесть о злом царе Самаркандском.

– А мне это почему-то понравилось, – сказал Тамерлан. – Сам не знаю почему.

– Странно, – пожал плечами Искендер.

– Ничего странного, – сказал Тамерлан. – Скажи, а я в твоей повести выгляжу очень отвратительно?

– Скажу честно, – вымолвил Искендер и хотел уж как-то увильнуть от прямого ответа, но почувствовал, что уже поздно, и признался: – Очень отвратительно.

– Ну и хорошо, – махнул рукой Тамерлан. «Чем же все это кончится? – подумал мирза. – Как кошка с мышкой! Да человек ли он?»

– Я не понимаю вас, хазрет, – сказал он. – Вы затеяли какую-то игру со мной?

– Вовсе никакой игры, – нахмурился Тамерлан. – Я просто хочу, чтобы ты дописал свою повесть, а кроме того, хочу продолжить с тобой вместе нашу «Тамерлан-намэ». Ведь у нас здорово получалось. Правда, сейчас мне будет некогда. До похода осталось одиннадцать дней, и я весь в военных заботах. А когда вернемся из Китая – продолжим. Ты же пока свободен и можешь спокойно писать свою потайную повесть.

– Но зачем она вам? – воскликнул Искендер недоуменно.

– А пусть будет, – просто ответил обладатель счастливой звезды. – Кто-то ведь должен написать о том, какой я изверг. Но только давай дадим друг другу честное слово, заключим крепкий договор. Я пообещаю, что дарую тебе жизнь и ты будешь при мне, как прежде. Мало того, я составлю для тебя завещание с предоставлением всяких льгот после моей смерти. А ты должен пообещать, что, когда твоя повесть подойдет к концу, ты напишешь на тех листах, в которых скрыт невидимый текст, одну из сур Корана. На выбор – ту, которая по размерам будет умещаться. Согласен?