Сказители - Утхит Хемамун

Я ответила, что подумаю. Я рассказала Читчаю и Майтри об этом предложении. Мужчина предложил огромную сумму, которой было бы вполне достаточно, чтобы вся наша семья жила какое-то время, ни в чем не нуждаясь. Когда Читчай это услыхал, ему в голову пришла фантастическая идея. Он предложил вложить все деньги в постройку многоквартирного дома для сдачи в аренду рабочим-мигрантам, которые в последнее время наводнили нашу область в поисках работы. По его подсчетам, пять стоящих вплотную одноквартирных домов с ежемесячной арендой в тысячу батов с человека позволят нам получать регулярный доход в пять тысяч батов в месяц. Я сочла идею блестящей, и сказала ему, что обо всем позабочусь.

В следующий раз встретив Тая, я повела его осмотреть нашу землю, чтобы тот решил, какую часть он хочет выкупить. Он указал на дерево моринга и ответил, что ему нужен только участок вдоль переулка до этого дерева. Меня это устроило, и я ему сказала, что больше я все равно не смогла бы ему предложить, потому что в центре участка расположен колодец, откуда мы на моей памяти всегда качали свежую воду. Тай заверил меня, что ему нужна только та земля, на которую он указал, – участок площадью в один нган, плюс-минус. Я ничего не понимала в измерении площади земли, поэтому я сочла дерево моринга основным пунктом нашего соглашения. Он показался мне добродушным парнем, что и облегчило мне продажу ему участка моей земли.

С тех пор мы стали добрыми соседями. Идя мимо его гаража, я всегда приветствовала его, и мы частенько вели долгие беседы, обсуждая наши родные места и родственников. К своему великому удивлению, я узнала, что он был братом-близнецом д-ра Сиама! Я это подозревала и раньше, ведь они были похожи как две капли воды. Я сообщила ему, что знакома с его братом, потому что когда-то он меня лечил – до того, как исчез. Услыхав это, Тай заметно помрачнел и бросил презрительно:

– Это в его духе.

Но я не стала вдаваться в подробности. Я наняла рабочих для постройки пятиквартирного дома, на которую ушло несколько месяцев. Вскоре мы сдали все комнаты мигрантам, и наше финансовое положение значительно упрочилось.

А затем произошло еще одно благоприятное событие. Как-то утром я закупала продукты на нашем рынке и увидела, как ко мне направляется мужчина со знакомым лицом. Честно говоря, я захотела избежать встречи с ним, но опоздала. Он подошел и спросил, как я поживаю – это после десяти лет разлуки. Он был оживлен и любезен, как раньше, словно ничего в его жизни не изменилось. Или, возможно, то, что случилось с ним много лет назад, не оставило следа в его памяти. И я ответила:

– У меня все хорошо, спасибо. Мне нечего сказать о своей жизни. Я просто забочусь о своих детях. Мой муж скончался.

– О, Дао, прошу, отбросьте формальности! Мы же были близкими друзьями! – воскликнул он. – Я соболезную утрате вашего мужа. Когда он скончался?

Я ответила, что много лет назад. Он стоял и кивал, как будто не знал, что еще сказать. Я постаралась закруглить нашу беседу.

– Хочу с вами попрощаться, доктор Сиам.

Он выглядел оскорбленным, но как только я отвернулась, чтобы уйти, вдруг крикнул на весь рынок:

– Постойте, Дао! Я могу вас навестить, пожалуйста?

Я не ответила. Я лишь повернулась и взглянула на него. И ушла.

У меня было странное чувство. Я ощущала себя отважной, доказавшей свою силу. Это был мой личный триумф – то, что я позволила себе следовать за желанием сердца – желанием счастья. Вернувшись домой, я стала, затаив дыхание, дожидаться своего счастья. Последует ли мой спаситель тропой, проложенной моим желанием и ведущей ко мне? Я знала, что рано или поздно он появится, ибо он был последним звеном, отсутствовавшим в этой драме. Мир и счастье уже были в пути.

Когда у меня в доме появится д-р Сиам, моя жизнь обретет полноту.

Том 4

Проблемы и решения литературного раба

19 марта 2004 года

Итак, сегодня – шесть лет с того дня, как умер мой отец. Какое удачное совпадение. Меня вызвали разобраться с одним важным делом в моем родном городе. Мать, позвонив, была полна энтузиазма, и я невольно задумался: когда же я в последний раз слышал такое оживление в ее голосе?

Да, прошло уже семь лет с тех пор, как я покинул родной дом, полный решимости исполнить свои мечты о высшем образовании и реализовать профессиональные амбиции. Эта моя решимость все еще жива, но вот мечты и амбиции с тех пор несколько утратили четкость и поблекли. Когда-то наивная гордость нашептывала мне: «Если ты не добьешься успеха, даже и не думай снова показываться дома!» Эту мысль я запомнил, вычитав ее в какой-то книге или услышав где-то еще. Подростком я цеплялся за эту фразу с яростным упорством. Но с годами она полностью завладела мной, заперев в клетке высокомерия. Я отказывался приезжать домой хотя бы раз в месяц. Я порвал со своим прошлым, прекратив все контакты со школьными приятелями и учителями, которых когда-то уважал.

Признаю ли я прежние глупые ошибки? Стыдно ли мне? Нет. Я так легко не уступаю.

Вот почему за прошлые семь лет мне хватало иногда слышать досадливый голос матери в телефонной трубке – такого контакта с семьей было достаточно. Я с радостью сохранял дистанцию.

После смерти отца мать вроде бы немного ожила, это даже по голосу слышно. Согласен, я подчеркнуто холоден с ней.

Ей нравится звонить мне и рассказывать о беседах с соседками, о грандиозных проектах, возникающих в ее фантазиях.

– Обидно не использовать нашу землю. В наши дни повсюду понастроили цементных и токарных цехов, и масса людей из Исана приезжают сюда работать, – взволнованно сообщила она.

– И что ты собираешься сделать с нашей землей? Продать? Размечталась! – пресек я ее поток красноречия.

– Дай мне закончить…

– Ты хочешь продать отцовскую землю! – воскликнул я.

– Только пару нганов[66]. У нас еще останется один рай. Кое-кто захотел их купить, чтобы открыть гараж и мастерскую для тракторов и бурильных машин. Я потрачу вырученные деньги на строительство дома, и буду сдавать комнаты приезжим рабочим.

– Отлично. Я понял. Дальше что?

– Тебе нужно приехать и подписать купчие на землю. В земельном департаменте мне сказали, что нужны все три подписи: моя, твоя