Гиллеспи и я - Джейн Харрис

— То есть она старалась вам услужить? — уточнил Эйчисон.

— Да.

— У вас есть дети, миссис Уотсон?

— Увы, Господь не дал нам такого счастья.

Все это было очень унизительно. Эстер наслаждалась своим звездным часом, охотно демонстрируя мягкий голос, безупречную дикцию, идеальную шляпку и перчатки, скромный потупившийся взгляд. Тогда ей было около сорока пяти; красота еще не померкла, но начала увядать, как тюльпан в конце мая. Насколько я знала, Эстер не добилась особых успехов в опере и выступала в легких мюзиклах, которые презирала, но терпела ради денег.

— Вы по-прежнему дружите с мисс Бакстер?

Эстер бросила на меня неприятный ледяной взгляд и замялась.

— Нет, нам с мужем пришлось разорвать с ней отношения.

— Объясните, пожалуйста.

Макдональд вскочил на ноги.

— Ваша честь, я вынужден протестовать. Показания свидетеля не связаны с обвинением, предъявленным мисс Бакстер.

Судья обернулся к Эйчисону.

— Прокурор?

— Уверяю, ваша честь, показания миссис Уотсон обещают пролить свет на важные для дела сведения.

— Пока что они остаются в глубокой тени, — саркастически заметил Кинберви. — Однако я позволю вам задать еще несколько вопросов, прокурор.

— Благодарю, ваша честь. Миссис Уотсон, пожалуйста, расскажите, почему вы прекратили отношения с мисс Бакстер.

Улыбнувшись судье, Эстер продолжала:

— Трудно объяснить, но нам… мне начало казаться, что она хочет внедриться в наш дом. А потом я заподозрила, что она пытается… вбить клинья между Генри и мной.

Эйчисон выдержал долгую паузу, чтобы присяжные осознали всю важность этих слов, и спросил:

— Каким образом?

— О, это проявлялось в мелочах. У меня было ощущение, что при каждой нашей размолвке с мужем она втайне радуется. Помню, как-то у Генри болела голова, и он сказал мне что-то резкое и недоброе — Гарриет засмеялась и потерла руки. Она все время отмечала мои недостатки в его присутствии. Я на несколько лет ее старше, и она постоянно подчеркивала мой возраст. Однажды при Генри она посмотрела мне в лицо и печально произнесла: «Как вы думаете, Эстер, когда-нибудь у меня тоже так ужасно обвиснут щеки, как у вас?» И все это она преподносила обходительно, с обезоруживающим очарованием и юмором.

— Как долго это продолжалось?

— О, месяцы. Несколько месяцев. Все развивалось постепенно. Гарриет очень обаятельна и умеет добиваться своего как бы исподволь, не сразу и поймешь, как она тобой вертит. Поначалу Генри меня не слушал.

— Но потом послушал?

— Да, после… э-э… случая с фотографиями он почуял неладное.

Далее Эстер изложила историю со стереографами — но представила все так, будто бы фото принесла я и сама стала показывать их Генри.

— Итак, миссис Уотсон, зная, что вас нет дома, мисс Бакстер принесла… скажем так, вульгарные фотографии женщин, чтобы показать вашему мужу?

— Да, и, как вы понимаете, ему было очень неловко. Позже он мне все рассказал. Мы заговорили о Гарриет и, припомнив прошлое, поняли, что в наших случайных встречах на улице было нечто странное. Она жила в Клеркенуэлле, на другом конце Лондона, но мы все время сталкивались в Челси. Она всегда бывала там по какому-нибудь поводу, но… слишком уж часто. Тогда мы заподозрили, что она нас подкарауливала.

— По-вашему, она вас выслеживала?

— Не совсем. Скорее, наблюдала за нами, заранее планировала или выясняла, куда мы идем, чтобы встретиться как бы ненароком.

— Вот как?! Что именно вызвало ваши подозрения?

— Совпадения происходили слишком часто.

— И вы прекратили с ней общаться?

— Мы написали ей, что уезжаем, делали вид, что нас нет дома, если она приходила. Не отвечали на ее открытки и письма. В конце концов она все поняла.

— Миссис Уотсон, можно ли предположить, что мисс Бакстер испытывала симпатию к вашему мужу?

— Не знаю, — ответила Эстер.

Она сделала паузу — еще бы! Страшно было думать, до чего она сможет договориться с помощью прокурора.

— Чем вы объясняете поведение мисс Бакстер? — настаивал Эйчисон.

— Иногда… ах, все было так запутанно! Казалось, она хотела поссорить нас с Генри, разрушить наш брак. Видите ли, она очень любила отчима и мечтала быть папиной дочкой. Я была у нее в гостях в Клеркенуэлле — ее комната напоминала храм, посвященный отчиму. Над кроватью висели только его дагерротипы и фотографии, ни одного снимка матери. Такое ощущение, что она ненавидела свою мать.

Макдональд взвился с протестом, но его опередил Кинберви.

— Мэм, нас сейчас не интересуют ваши ощущения. Прошу вас ограничиться фактами, близкими к делу. Шотландцы прекрасно умеют сами делать выводы, если необходимо. Прокурор, мы до сих пор не услышали ничего существенного.

Эйчисон принес извинения судье и велел свидетельнице придерживаться фактов. Эстер Уотсон продолжала:

— Мистер Далримпл, отец Гарриет — точнее отчим — никогда не писал ей и никогда не навещал; он был довольно сдержанным мужчиной. Думаю, Гарриет страдала от этого. И мне казалось, что, пытаясь рассорить нас с мужем, она мстила матери, или отчиму, или даже нам с Генри за то, что мы счастливы вместе. Хотя, наверное, это все не так уж и важно.

Она заискивающе улыбнулась судье.

Кинберви, слушавший ее невозмутимо и недоверчиво, поднял бровь, откашлялся и наклонился вперед.

— Прокурор, все это очень увлекательно, но… какая связь с делом?

— Разумеется, ваша честь. Благодарю, миссис Уотсон, у меня на данный момент все. Свидетель ваш, мой ученый друг.

Прингль снова удовлетворился работой Эйчисона, и к перекрестному допросу приступил Макдональд. Я знала, что мои адвокаты готовят для суда сюрприз, но они даже не намекнули мне, как собираются опровергать инсинуации Эстер Уотсон.

Несколько раздраженный, Макдональд встал. В руках он держал газету, которую развернул к свидетельнице.

— Миссис Уотсон, вы узнаете это издание?

При виде газеты Эстер опешила, затем явно смутилась.

— Д-да, узнаю.

— Это английская газета. Пожалуйста, прочтите суду ее название.

— «Ньюс оф зе уорлд».

— Что это за издание, миссис Уотсон?

— Я не понимаю…

— В этой газете в основном пишут о скандалах и сенсациях, верно?

— Ну… может быть.

— Вы когда-нибудь имели с ней дело?

— Я… я не понимаю, о чем вы…

— Позвольте уточнить. — Макдональд умолк и многозначительно наклонился к ней. — Вы когда-нибудь получали оплату от редактора этой газеты?