Королева острова - Ванесса Райли

Гренада, 1795. Окно

Я поднималась в комнату Эдварда, и серые юбки развевались у моих ног. Она оставалась пустой, хотя когда-нибудь Джозефи или Гарри, возможно, захотят забрать ее себе. Салли сделала уборку. Постельное белье и кровать пахли мылом и полиролью с апельсиновым маслом. Окно, изящное окно с девятью стеклами, звало меня. Дым в небе был почти такого же цвета, как мое платье. Все охватил огонь.

Несколько раз в день и даже ночью я заходила сюда и осматривала небо. Месяц тяжелых боев испепелил землю. Мятежники захватывали все больше власти на Гренаде. Сообщалось, что они взяли в заложники более сорока важных персон, включая губернатора Хоума.

Кто бы стал щадить мой отель? Он пеплом осыпался на берегу.

– Долли? – В комнату с охапкой белья вошла мами. – Отойди от окна.

От пепла было не отвернуться. Он казался ярким, раскаленным и белым-белым на фоне светлого песка.

– Забавно, как быстро все рушится, мами.

Она подошла ко мне.

– Не терзай себя.

– Терзать? Столько месяцев его строили из кирпича, дуба и камня. Много часов и встреч, времени, которое я могла бы провести с Эдвардом. Теперь их обоих нет.

Я подалась вперед и прислонилась лбом к беленой стене. Она была прохладная, но меня охватил жар, внутри все болело.

– Повстанцы захватили все, кроме Сент-Джорджеса. Не знаю, мами. Не знаю, какая из сторон сожгла мой отель.

Она погладила меня по руке, как бы подбадривая, и смяла ровные рукава.

– Не нужно выбирать сторону, Долли. – Мами коснулась моей щеки. – С Шарлоттой все хорошо. Мы бы что-нибудь узнали, будь иначе.

– Ты так думаешь?

Мама кивнула и задернула занавески.

– Шарлотта в безопасности. Жан-Жозеф не позволит, чтобы с ней случилась беда.

Она встала перед окном, загораживая мне вид на пепелище моей мечты.

– С Шарлоттой все будет хорошо, Долли. А ты построишь еще один отель или что там придумаешь. Моя верная девочка, моя храбрая девочка, ты справишься.

Я притянула мами к себе, чтобы запомнить мягкость ее груди, звук ее сильного сердца.

– Я люблю тебя.

– И я люблю тебя.

Мами улыбнулась, и мы сложили простыни. Она думала, что утешила меня из-за сгоревшего отеля, но лишь разожгла во мне пламя. Я решила твердо.

Я вбежала в холл и едва не споткнулась в своих атласных туфельках.

– Томас? – растерялась я. Ни в нашей спальне, ни в гостиной его не было.

Я вошла в комнату, что мы использовали для занятий детей. Домашние учителя, которых я нашла через священника, приходили тайно, чтобы учить моих прекрасных смуглых детей читать.

Голос мужа я услышала прежде, чем увидела его самого. Он сидел на полу с Элизой и Фрэнсис и читал им про непослушного Мальчика-с-пальчика. Ребята, Джозефи и Гарри, и моя малышка – уже не такая уж маленькая – Энн, которая обнимала отца за шею, сгрудились вокруг.

Мой муж был лучшим из мужчин. Почему я не понимала, что он счастлив в семье? Конечно, Томас хотел больше детей. И все же довольствовался тем, что у нас было.

Я же никогда не довольствовалась меньшим, всегда стремилась к большему.

– А вот и мама, – сказал Томас.

Я уселась с ним рядом и взяла Энн.

– Элиза, па уже много прочитал. Он охрипнет. Читай ты, потом Фрэнсис. Потом опять ты. В прошлый раз вы хорошо справились.

Томас широко улыбался, вероятно, как и я, отмечая каждую мелочь в детях – как они растут, черты, которыми отличаются: Фрэнсис любила цифры и конторские книги, Энн – шить из ярких тканей, Джозефи трудился в саду мами, Элиза изучала специи, а Гарри упорно пытался читать документы поверенных.

Нутро мое завязалось узлом, а потом он распался на тысячу нитей. В тот миг я поняла: если бы меня не стало, Томас позаботился бы о том, чтобы каждый из них продолжал заниматься любимым делом.

Девочки развеселились.

– Еще сказку, еще, – просили они хором. Голос Элизы был звонким, как у Китти – еще одна моя ласточка. Фрэнсис оборвала спор. Она произносила слова тише, подражая драматическим паузам Томаса, его дурашливым выражениям.

– Опять что-нибудь про пиратов?

Вошли Китти и мами. Моя мать взмахнула ложкой, которой мешала жаркое.

– Ужин подан! Бабуля Салли сготовила кокосовое рагу. С треской, солониной и плодами хлебного дерева.

Они собрали наш выводок и повели по коридору. Томас помог мне подняться.

– Тебе нужно чаще бывать с нами во время чтения. Приходи завтра. Я отлично читаю пиратские рассказы.

Поиграв бровями, он направился было к двери, но я крепко уцепилась за него и дернула к себе.

Мой мужчина развернулся. Я взялась за серебряные пуговицы его сюртука и притянула ближе. Он охотно повиновался.

Поцелуем Томас прижал меня к стене. Мне нравился вкус его губ. Кофе? Нотки банана в карамели?

– Я люблю тебя, Долл, даже когда ты сводишь меня с ума.

– Это заметно. – Я скользнула ладонями под его сюртук. Он огладил мои бедра под исподним и украдкой унес меня в спальню, будто наша любовь была секретом.

Едва дверь затворилась, мы стали целоваться – яростно, как безумные, как кролики.

Оголодав, мы любили друг друга так, будто ничего не случилось, будто время и страх не отравляли сам воздух. Мы танцевали. Не совсем менуэт, но ритм наших движений был неторопливым, медленным. Я выгнулась навстречу Томасу, его руки охотно обняли меня и стали ласкать, пока мной не овладела дрожь.

И я задрожала, наслаждаясь его любовью.

Я знала, что должна сделать.

Этот танец был лучшим и, возможно, – последним. Я должна была спасти свою Шарлотту или умереть, пытаясь это сделать.

Гренада, 1795. Жена

В доме было тихо. Томас ушел на свой шлюп. Самое время что-то предпринять. Я набросила на голову капюшон накидки темно-бордового цвета и крадучись спустилась по черной лестнице. В свете луны я подождала, пока пройдут солдаты. В Сент-Джорджесе ввели комендантский час.

Я смотрела на звезды и думала: жаль, что это не карта, которая указала бы мне, где моя Шарлотта.

– Не уходи, Долли… – произнес тонкий голос.

– Моя ласточка…

– Не уходи в магазин, Долли! – Сестра встала в дверях.

Я перевела дух. Китти решила, что я иду на работу. Солгать было проще, чем сказать правду.

– Иди в дом. Защищай детей. У тебя получится.

– Я всегда буду их беречь, но кто защитит тебя? Ты была такая грустная. Я слышала, как ты плакала из-за Шарлотты.

Возможно, она знала, что я собираюсь пробраться через кордоны повстанцев и кольцо блокады правительства